Сколько Лана не всматривалась, она так и не смогла отыскать маленькой татуировки на правой руке Макса. В момент съёмки, её там ещё не было. Лана вынула цветную карточку из-под прозрачной плёнки и перевернула в надежде, что Анна, как все нормальные люди, записывала даты. Так и есть. 24 августа 2010 года.
«Меньше чем за месяц до своего исчезновения, и смерти Макса». — Подсчитала в уме, рассматривая красивое лицо молодого парня на последнем снимке. Ей было не понятно, как он может выглядеть таким счастливым, и в то же время обманывать сразу двух девушек? Какой нормальный человек на такое способен? С этим Максом явно было что-то не так. Он одновременно встречался с Анной и с Дорой, и в этот же промежуток времени сделал себе татуировку с именем третей, неизвестной Лане, девушки. Дора, которая к тому моменту была уже беременна, просто не могла не заметить на его руке надписи. Как же она такое стерпела? Неужели любовь к нему настолько ослепила девушку?
Лана, в который раз подумала, что, во что бы то ни стало, нужно отыскать эту Тину. — В альбоме твоей сестры не слишком много фотографий. Есть другие? — спросила девушка, поднимаясь с кровати и засовывая в карман джинсов цветной снимок.
Юноша вздрогнул, от неожиданности, словно забыл, что не один здесь. Он так и стоял в центре комнаты, не решаясь сделать ещё шаг.
— Наверное, есть где-то в доме... — ответил он, поворачивая голову на её голос и пожимая плечами. — Но я не помню где они, их нужно искать. Идём? Мне как-то не по себе.
Лана заметила, как он поёжился. Положив альбом на прежнее место, девушка вышла вслед за своими спутниками, плотно прикрыв дверь комнаты. Уже спускаясь по лестнице, Марик вдруг замер, словно перед ним выросла невидимая преграда.
— Я вспомнил, откуда слышал это имя, о котором ты меня спрашивала!
— Тина? — Лана затаила дыхание, боясь спугнуть удачу. Её пальцы с силой вцепились в перила лестницы. — И откуда?
— От отца.
По телу девушки пробежал холодок, словно кто-то забыл закрыть окно.
Он пообещал! Понял, что выполнит её просьбу, чего бы это ему не стоило. Даже жизни! Противиться своему чувству было выше его сил. А она обещала отблагодарить его. Хотя он сам не понял, что она имела в виду под словом «отблагодарить». И как только она ушла, больше ни о чём не мог думать, только об этом длинном слове. Отблагодарить!
В его доме ещё долго чувствовался пьянящий запах её духов, словно она всё ещё была где-то поблизости, и он закрывал глаза и представлял, что она всё ещё рядом.
Пообещала, что зайдёт снова, узнать результат. И её улыбка ясно дала понять, что его ответ на её необычную просьбу, должен быть положительный. Спустя пару недель ему всё же удалось порадовать свою богиню. Он справился! Он понимал, что это всего лишь услуга, но его сердце замерло, едва он увидел её довольное лицо. А много позже узнал, что в её понимании значит слово «отблагодарить».
Выжившая
Когда я была маленькая, мне иногда снились страшные сны. И самым ужасным среди них был о том, как я падаю. Лечу в бездну, не имея представления о том, что ожидает меня внизу. Практически всегда я просыпалась от крика. Помню, как мама заходила ко мне в комнату и долго успокаивала меня. Держала в своих объятьях и баюкала, словно малое дитя. И чем старше я становилась, тем длиннее становился сон и продолжительнее падение. Но я так и не узнала, что там внизу. И, как и раньше мама приходила на мой крик...
Иногда приходил отец, и я слышала его тихий голос, который шептал, что его маленькой принцессе ничего не угрожает, и что теперь я могу спокойно заснуть. Что все воспоминания о том жутком кошмаре исчезнут, растворятся. Но чем старше я становилась, тем отчётливее понимала: кошмары происходят и в жизни. Они меняют нас, делая зависимыми. Лишая воли.
Но всему когда-то наступает конец!
Для моих родителей этот конец наступил в один день. Как в детской сказке про короля и королеву, что лишила жизни злая колдунья. Я больше не видела моих родителей, но слышала каждый шорох, каждый их вздох из-за двери кухни, где я пряталась. Я отчётливо слышала голос убийцы, что всё твердит и твердил, что-то про своих детей. Я слышала ненависть в его голосе. Ненависть, которая постепенно лишила его рассудка.
Мне так хотелось выбраться из своего укрытия и крикнуть: