«Домой точно не попасть...» — вздохнула Лана, собирая в высокий хвост крашенные тёмно-русые волосы.
Ночь предстояла долгая.
— Марик? — Лана понимала, что сидящий в ветхом плетёном кресле, на заднем дворе дома парень, это и есть тот маленький черноволосый, одиннадцатилетний мальчик, с которым она по долгу службы, познакомилась много лет назад. Но что-то останавливало её, подойти ближе.
— Привет. Рад, что ты приехала! — он высоко вскинул голову, как это делали только слепые и рассеянный взгляд чёрных глаз, «мазнул» по её лицу, останавливаясь в нескольких сантиметрах правее. Неизменная белая трость опиралась на облупившуюся от краски стену дома.
Юноша не видел гостью. Он вообще ничего не видел — был лишён зрения от рождения. И тем сильнее Лану поражала его невероятная восточная красота, что словно драгоценный камень сияла на фоне его беззащитности. Лана молча его изучала. Он сильно изменился, вытянулся за эти годы, стал немного угловатым. Остались прежними только смуглая кожа и тёмные, практически чёрные глаза. Когда-то давно его отец часто шутил, что Лана и Марик — похожи. У них на двоих три одинаковых чёрных глаза и только один способен видеть за них обоих. И Лана, действительно, на четырнадцать дней стала для мальчика проводником. Её глаза от рождения были разного цвета, редкое заболевание — гетерохромия. Один — чёрный, второй — болотно-зелёный. И, несмотря на слепоту, впечатлительный мальчик верил, что его новая знакомая особенная и говорил, что больше всего на свете хочет увидеть её необычные глаза.
А вскоре произошла трагедия, изменившая жизнь всех, кто был, так или иначе, связан с этой семьёй. Вначале внезапно пропала старшая сестра Марика — Анна, поговаривали, что она сбежала из дома. Так довольно часто поступали девушки её возраста, просто оставляли позади тот балласт из семейных проблем и зануд родственников, что сдерживали их от яркой жизни где-нибудь в столице. Но отец был безутешен, он был уверен, что его малышка — его Анна никогда в жизни не поступила бы так ни с ними, ни с младшим братом. Отец, который так и не поверил в бегство своей старшей дочери. А дальше стало только хуже...
— Почему ты здесь? — задала Лана вопрос, мучавший её с тех самых пор, как Марик позвонил ей вчера и сообщил о том, где она его может найти. Эти мысли так и не смогли выветриться из головы, даже, когда под утро девушка вытаскивала из обессилевшей суки-лабрадора последнего, мёртвого щенка. Остальные шесть, жадно причмокивая, сосали молоко, прижимаясь к тёплому шерстяному боку, своей затихшей матери.
— Почему я здесь? — не понял молодой человек, нахмурив тёмные брови, от чего те выстроились в одну линию.
— Да. Тебя ведь забрала к себе тётка, насколько я помню?
Лана заметила, как молодой человек передёрнул плечами.
— Мне у неё никогда не нравилось. Надоело постоянно выслушивать, что мой отец чудовище, испортившее жизнь всем женщинам, что его любили. Сначала мама, потом сестра... — на последнем слове его голос дрогнул. — Она считает, что это отец виноват, что Анна сбежала. Зато теперь я могу жить, как хочу и где хочу, — его не видящий взгляд всё так же блуждал, — и я выбрал дом отца.
Лана медленно обвела пристальным взглядом двухэтажное строение, явно нуждавшееся в ремонте. Облезлые ставни на первом этаже, когда-то защищавшие от сильных ветров, перекосились. Стёкла на окнах хоть и были целы, из-за грязи и пыли перестали пропускать солнечные лучи. Штукатурка на стенах местами обвалилась, словно вскрывая старые нарывы. Внутри, скорее всего, было не лучше. А такой красивый в былые времена сад Анны, превратился в густые, непроходимые джунгли, многие растения были мертвы. И почему-то именно это больше всего расстроило Лану. Память о той милой, доброй девушке, словно поросла сорняками. Но Марик ничего этого не видел и поэтому его всё устраивало.
— Здесь не мешало бы прибраться, — посоветовала Лана, с опаской опускаясь в плетёное кресло напротив. В ответ тот лишь пожал плечами, словно ему было всё равно. Странно, что имея такого отца, как Равиль Кан: под два метра роста, с огромными ручищами, Марик своими узкими плечами и тонкими длинными руками скорее походил на свою старшую сестру.
«Видимо, дети пошли в мать», — подумала про себя девушка, хотя никогда не видела женщины. Единственное, что ей было известно, та умерла почти сразу после рождения сына. Даже её изображения, среди семейных фотографий в рамках, аккуратно расставленных по дому, не было.
— Я займусь уборкой, но мне нужен твой ответ.