— Это прямой эфир программы от 2 октября 2010-го года, — приглушённым голосом пояснила Лиза. — Полмесяца спустя тех событий, ваша знакомая даёт интервью о том, что произошло с ней и её близкими.
Лана и сама уже поняла, что всё это значило. Именно об этом ей говорил старик Новак. Именно такую Дору он видел и такую он её и запомнил. Как он её назвал: «Довольно таки симпатичная...» Но с той женщиной, что теперь знала Лана, эта телевизионная картинка не имела ничего общего. Шесть лет проложили пропасть между жизнью Доры, с прежними незабываемыми днями рождения, с дорогими шмотками и любящими родителями. Теперь это всё было в прошлом, оставив лишь место всепоглощающему материнскому инстинкту, заполнившему пустоту от потери близких.
— Мы с вами будем просматривать кадр за кадром, а я тем временем буду делать кое-какие пояснения и выдвигать соображения, касательно этого эфира, — сказала Лиза и предложила Лане, занять стул по левую сторону от мужчины в клетчатой рубашке.
Снова защёлкала клавиатура, наконец, появился звук.
Они начали просмотр с того места, когда ведущая после короткого приветствия, оглашения темы эфира и, как показалось Лане, не вполне искренних соболезнований, задала первый вопрос:
— Скажите, почему вы решили прийти в эту студию и рассказать о том, что вам довелось пережить?
— Я хочу, чтобы люди знали, что такое происходит на самом деле. Что это может произойти с каждым, и не имеет значение, богат ты или беден. Трагедия может проникнуть в каждый дом, поломать судьбы, лишить смысла жизни. У меня были любящие родители, которые были для меня всем. Они посвятили жизнь тому, чтобы сделать из меня хорошего человека. Вырастили меня, воспитали... И вдруг в один прекрасный день, хотя прекрасным он был не долго, кто-то лишил их самого главного — жизни! Сейчас я часто вспоминаю их, думаю о том, сколько осталось недосказанного. Я любила их, хотя я не так часто говорила о моих чувствах.
— Расскажите о том, что с вами произошло в тот день?
— Это был обычный осенний день, если не считать того, что это был мой девятнадцатый день рождения. Мы с мамой с самого утра готовились: украшали дом, накрывали на стол, мерили наряды. Ближе к вечеру начали съезжаться гости. Довольно узкий круг. Моя тётка с сыном, знакомая моих родителей и друг с университета. Мы как раз сели за стол, когда появился этот человек. Я поначалу не видела его, он стоял за моей спиной... но потом раздался выстрел и мой друг — Макс упал, и я увидела кровь. Много крови.
Дора на мгновение прикрыла глаза.
— Потом он всё стрелял и стрелял, а я никак не могла помешать. Лишь в какой-то момент мне удалось убежать и спрятаться в подвале... от этого монстра. Дальше снова были выстрелы, и я вздрагивала от каждого нового звука, молясь, чтобы... он не пришёл за мной, чтобы всё закончилось там — наверху.
— Заметили, как она делает незначительные паузы перед некоторыми словами? Прокрути этот момент ещё раз, — попросила женщина своего более молодого коллегу. И Лана уже более внимательно прислушалась к тем словам, что говорила девушка с экрана монитора.
— Она останавливается перед тем, как произнести «он» или «этот монстр», — пробормотала девушка.
— Верно. Она выделяет нужные куски текста, пытается интонацией показать, что именно нам нужно услышать. Пытается манипулировать нами: зрителями, слушателями. Вы обратили внимание, что она одета в чёрное?
— Она в трауре, — сказала, вроде бы, очевидные вещи Лана.
— А ещё чёрный цвет говорит о желании человека спрятаться от окружающих его людей, о неуверенности в себе.
— Почему она говорит о Максе, всего лишь как о друге? — удивлённо спросила Лана.
— Возможно, в тот период времени она ещё не решила, стоит ли оставлять ребёнка или нет, — пояснила женщина. — Или хотела скрыть близость между ними. А может просто не хотела делиться со всем миром тем, что лишилась много большего в тот вечер, чем просто друга. Для неё все эти люди, сидящие в зале, и по другую сторону экрана, по сути, лишь зеваки, что пришли поглазеть на человеческое горе. — Лиза снова обратилась к мужчине. — Давай дальше.
— Как это происходило? Этот человек, он просто стрелял в ваших близких? Не объясняя при этом своих мотивов?
Камера крупным планом показала лицо Доры и психолог тут же приказала:
— Стоп! Обратите внимание на лицо. Она раздражена. Взгляните, как сократились лобные мышцы в области переносицы. Ей определённо не понравился вопрос, заданный ведущей. Дальше.
Из динамиков снова зазвучал голос Доры:
— Неужели таким людям нужны причины? О чём вы говорите? Они просто вторгаются в чужой мир и разрушают его. Уничтожают то, что дорого другим. Какие могут быть мотивы у человека, вломившегося в дом моих родителей с оружием в руках и без разбора убивающего людей? Как вы думаете? Возможно, он просто не в себе?! И ему место в психиатрической больнице. Мотивы!