И только один раз за эти недели телефонный звонок нарушил эту идиллию, когда позвонил Новак. Мобильный она давно отключила, её достали ничего не значащими разговорами с работы. Всем было что-то нужно, словно без неё не могли обойтись. Но реальной причиной этих неумолкающих трелей, было обычное человеческое любопытство. Все хотели знать, что же произошло с Берсон? Но ей было плевать, что у кого-то зудело от любопытства. Ничего, никому объяснять она не собиралась.
Лишь один человек был в курсе того, что произошло на том участке дороге и то только потому, что попросить о помощи больше было некого. Меньше всего она хотелось втягивать во всё этого человека, но выбора не было. Понимая, что её агрессия и нежелание общаться с этим мужчиной с самыми невероятными серебристыми глазами, объяснялись всего лишь тем, он был ей небезразличен. Только вот отношения ей были ни к чему. Она одиночка и менять она ничего не хотела.
А тогда, стоя в сгущающихся сумерках, среди колючих кустов, Лана набрала один единственный номер. Он приехал через двадцать минут, помог ей выбраться, усадил в машину и отвёз в больницу. Всё то время, что она прождала его, девушка напряжённо прислушивалась, ожидая в любой момент услышать вой сирен скорой помощи или полиции. Но стороны города появилась лишь одна машина, она пронеслась на огромной скорости и она очень сильно сомневалась, что водителю вообще удалось разглядеть покорёженный кусок железа на обочине и истекающего кровью, или скорее всего уже мёртвого, хозяина того мотоцикла. Ей снова везло. Если произошедшее с ней вообще можно было назвать везением.
— Расскажешь, что с тобой случилось? — разглядывая обезображенное лицо Ланы, спросил мужчина. Его голос оставался спокойным, словно ничего неординарного не произошло, и Лана не сидела на пассажирском сидении вся в засохших пятнах крови, с распухшим окровавленным носом и заплывшими глазами.
— Нет. — Коротко ответила девушка, откидывая голову и закрывая глаза. Смотреть на своё отражение она не будет, пообещала себе девушка. По крайней мере, до тех пор, пока не побывает в отделении по оказанию неотложной помощи. Пусть сначала ей вынесут вердикт специалисты насколько всё плохо, а потом она уже будет заламывать руки.
— Есть обезболивающее?
— Для собак, — ответил он, не отрывая взгляд от дороги. Спустя некоторое время коротко добавил. — Потерпишь.
— Раз ты так считаешь... — почти незаметно пожала она плечами, но даже это движение болью отдалось в предплечьях.
Его второй и основной специальностью, помимо кинологии, была ветеринария. И если он говорит, что нужно потерпеть, значит всё не так ужасно — она будет жить. А это сейчас самое главное. Может лицо и не станет прежним, но кому это важно? Её питомцы любят её не за красивую внешность.
Лана почувствовала, как тело её расслабляется, словно она плыла в невесомости, руки, наконец, перестали дрожать. Она доверяла этому мужчине. Возможно, он был единственный, кому было наплевать на то, что у неё скверный характер и она одиночка. Что не любит толпу и избегает общения с людьми. Что у неё гетерохромия и полгода назад, после вынужденного отпуска, она появилась в питомнике с ещё не зажившей травмой руки и клятвенными заверениями, что способна работать в прежнем режиме. Тогда она лгала. Первые пару месяцев пальцы плохо её слушались. Стоило немного перегрузить кисть, и ночью она уже не могла сомкнуть глаз, не приняв ударную дозу обезболивающего. Но работа была тем единственным, чем жила девушка. И потерять её она не могла. Мысль о том, что она больше не сможет заниматься любимым делом, приводила её в ужас. Единственное, что отделяло её жизнь от хаоса, были собаки. Ни родных, ни детей, ни постоянного спутника, так редкие интрижки, заканчивающиеся по её инициативе слишком поспешно и в основном неожиданно для партнёров. Она не хотела ни к кому привязываться. Разрывы давались ей слишком тяжело, а смерть близких была болезненной, хоть она и прятала свои чувства глубоко внутри. Лучше быть одной, тогда не нужно беспокоиться, что возможно когда-нибудь испытаешь страх потери. И причина того, что с сидящим рядом мужчиной ничего не сложилось, был всё тот же страх. Она до сих пор помнила те слова, что так часто слышала в детстве.