Уродина.
Ведьма.
Дитя дьявола.
Иногда она себя именно такой и чувствовала!
— В больнице начнут задавать вопросы, — тихо предупредил он, когда они уже въехали в город. Она не хотела сейчас это обсуждать. Знала, что он прав. Медицинский персонал был обязан отреагировать на такую травму. Что она могла сказать? Меня ударили битой? Но в полиции не дураки, они могут сопоставить её травму и случай на дороге, и тогда ей уже придётся отвечать. Да она жертва, но судебных тяжб не избежать. К тому же она до сих пор не знает, кто тот мужчина. Ей нужно было что-то придумать. Правдоподобное. Лана так и не открыла глаза, слишком мучительно было даже дышать. Но вскоре поняла, что они уже подъезжают.
— Знаю, что будут вопросы. — Наконец подала голос девушка, выбираясь из автомобиля возле здания городской больницы.
Потом были белые стены, удушающий запах хлорки, и стоны таких же несчастных, как и она сама, ожидавших на низких кушетках по обеим сторонам узкого коридора. Старики, пьяные, дети... И у всех на лицах испуг и боль. После долгие минуты ожидания, когда подойдёт её очередь, были тёплые руки молодого доктора, и его успокаивающий голос. И диагноз после рентгена. «Открытый перелом спинки носа» — так он ей сказал, размашистым, неразборчивым подчерком делая запись в своём толстом журнале. И тот единственный вопрос, что Лана так долго ожидала и на который ответила не задумываясь. Ложь должна быть правдивой.
От госпитализации она отказалась. Не читая, подписала подсунутые ей бумажки и клятвенно заверила, что справиться со всем сама. Как всегда. И вот спустя пятнадцать дней, она смотрела на своё отражение и была почти удовлетворена. Почти.
Всё, как и обещал доктор:
«Шум в ушах постепенно пройдёт, отёк спадёт в первую неделю, что при степени тяжести травмы, вполне нормально. Синяки вокруг глаз будут менять цвет, и постепенно сойдут на нет».
И действительно. Багровые кровоподтёки, украшавшие её лицо последние пару недель, сначала приобрели оттенок спелой сливы, затем начали желтеть, а теперь и вовсе практически исчезли. Курс приёма антибиотиков был закончен, о чём ей напоминали постоянные боли от уколов ниже спины. Сколько их было всего, она уже сбилась со счёта.
Стоя перед зеркалом, Лана в полной мере смогла оценить дело рук того садиста и масштаб повреждений. Розовый шрам в сантиметр длинной тонкой, пьяной змейкой спускался с переносицы. По обеим сторонам от него были едва заметны маленькие светлые точки — следы иглы, что медицинской шёлковой нитью соединила два рваных края рассечённой плоти. Швы сняли три дня назад. Ощущения при этом были мерзкими, словно нечто чужеродное шевелилось и тянуло под кожей, раздражая и вызывая зуд. Нос до сих пор не дышал и это больше всего беспокоило девушку. Она по несколько раз за ночь просыпалась в собственной постели вся в холодном поту от ужасающего чувства паники. Она задыхалась! Словно кто-то невидимый методично сдавливал шею.
Даже спустя пару недель Лана чувствовала себя разбитой, выпотрошенной. И хотела на работу. Хоть чем-то себя занять... Осточертело сидеть в квартире все эти дни в полном одиночестве. Сидеть и думать. Даже любимые книги не спасали от тяжёлых мыслей, лишь на некоторое время дарили ей забвение, пока она не ловила себя на мысли, что не воспринимает прочитанное, просто водит глазами по ровным строчкам, не понимая смысл. За всё это время, она не могла не думать о том мужчине, что оставила умирать на том участке дороги. И лишь на прошлой неделе она решилась и всё же позвонила Новаку. И всё рассказала. Пока говорила, неотступно преследовала одна единственная мысль:
«А стоит ли говорить ему? Он же полицейский, хоть и бывший?»
Но стремление выяснить правду, какой бы та не была, победило здравый смысл.
— Чувствуете свою вину за то, что случилось? — полюбопытствовал старик, после того, как она замолчала. Она слышала в его голосе едва уловимые нотки гнева и очень надеялась, что его ярость была направлена не на неё.
— А вы бы не чувствовали? — вернула девушка вопрос. В её словах звучала ирония. Но и она, и собеседник понимали — это всего лишь защитная реакция.
Питер Новак ничего не ответил, лишь пообещал узнать все, что сможет о судьбе человека, напоследок назвав её человеком - катастрофой. И вот, наконец, сегодня, когда она уже смирилась с мыслью, что ей так и не удастся докопаться до правды, он позвонил. Девушка слушала его монотонный голос в трубке и с каждым новым фактом из жизни преследователя, её изумление только росло. Почему он выбрал её? Что такого она сделала?
— Хочу вас успокоить, этот человек мёртв.