С самого детства его мысли словно жили отдельно от его тела. Они неслись шумным потоком, заполняя всё пространство под черепной коробкой, били ледяными освежающими струями. Но его рот словно смеялся над ним. Слова с трудом складывались в предложения, вызывая ненависть к самому себе и к окружающим. К этим уродам, что жили нормальной жизнью, не осознавая своего незаслуженного счастья.
Но после падения всё стало на свои места. Теперь и его голова и рот работали, как единый механизм — одинаково медленно.
Больно и холодно...
Почему ему так холодно, ведь на улице лето?
И что с ним произошло?
Снова его чёртова голова дала сбой.
Последнее, что он помнил, это охотничий азарт от происходящего на этом пустынном участке дороги. Зрение обострилось до предела, он весь обратился в слух, нос улавливал даже едва заметный запах хвои. Ему нравилось это ощущение. Никаких мыслей! Никаких слов! Лишь точные, быстрые движения. Он словно нечто совершенное, получившее задание на уничтожение. Он был уверен, что всё продумал, просчитал каждую деталь, предусмотрел вероятный исход.
В эти вечерние часы, машин здесь всегда было мало. Никаких свидетелей, которые в случае чего, также стали бы жертвами. Он был уверен, что всё пройдёт гладко. Как и раньше. Эта девчонка уже давно стала его раздражать. Ещё в тот первый раз, когда она случайно попалась ему на глаза. А потом снова... Откуда она вообще взялась? И вот, когда он сегодня случайно увидел её вновь, то решение пришло само собой.
Она была угрозой!
Её надо убрать!
Дышать становилось всё труднее, словно кто-то перекрыл вентиль с кислородом. Он слышал, как что-то булькает в горле, будто грязная вода выливается обратно из засорённого унитаза. Такого раньше он не испытывал. Даже тогда, когда во время последней аварии переломал себе несколько рёбер и ключицу. Сейчас боль была иной, полной обречённости. Она наполнила его без остатка, затопила по самую макушку и всё ещё продолжала давить.
Почему не хватает воздуха?
Он открыл глаза. И в первую же секунду его обуял страх, подмял под себя, похоронил заживо. Темнота! Почему он ничего не видит? Ни темнеющего неба, ни ярких и таких далёких звёзд. Ничего! Только темнота... Сколько же он лежит на этой холодной земле, что так стало так темно? Или глаза его подводят? Кажется, ещё минутой назад он отчётливо видел убегающий силуэт впереди, чувствовал, как кровь шумит в венах, как сердце колотиться в предвкушении... И вдруг мрак.
Почему так горит в груди? Почему он не может сделать вдох, будто кто-то изнутри сжал его лёгкие в кулак, и держит, смыкая стальные пальцы всё сильнее и сильнее. Новая попытка вздохнуть и снова боль. И паника. Она накатила на него внезапно, сделала своим вечным заложником и больше уже не отпускала.
Неужели это конец?
Неужели сегодня закончится то, что он называл историей своей жизни? Неужели всё ради чего он жил все эти последние годы, ни к чему не привело и он уйдёт, так и не справившись со своим заданием? А ведь поначалу казалось, что всё так просто, что он с лёгкостью преодолеет и это препятствие в виде хрупкой девчонки с меткой на руке, которую она пыталась скрыть.
Она тоже когда-то была чей-то куклой!
Он увидел перед собой молодое женское лицо. Безразличное! Недосягаемое! Восхитительное! Но теперь он знал, какая она на самом деле. За красивым фасадом скрывалось нечто, что вначале напугало его. Он стал её рабом. Но не оправдал надежд. Подвёл, вновь не справившись с заданием.
Это был его крах!
Он был неудачником. И виноват в этом только один человек.
Его мать... Как же он презирал её все эти годы! Мягкую, бесхребетную, не способную сказать «нет». Как же он ненавидел её за то, что она была такая! Словно марионетка в чужих руках. Сначала её предки, которые признавали только одну власть — власть денег и считали своё мнение единственно верным. Только своё! Им было плевать на чувства других людей, они словно были богами среди копошащихся внизу людишек. Вершили судьбы, решали, кому жить, а кому лишь существовать. Он их ненавидел! Этих двух высокомерных стариков, которых ни разу в жизни не назвал бабкой и дедом. Они так и оставались для него чужими. Так же как и он для них. Никто. Чужой ребёнок их дочери. Фатальная ошибка, взрослеющая день ото дня и всё больше беспокоящая.