— Да-да, конечно я всё понимаю, — торопливо прервала её женщина, возвращая посетительнице документы, при этом её двойной подбородок мелко затрясся. — Но и вы должны понять, у нас здесь строгая дисциплина и незапланированные встречи могут навредить нашим клиентам.
Слово «клиенты» женщина, которая заведовала этим частным домом для престарелых людей, произнесла легко, словно старики были чем-то не существенным. Предметом обмена между ней и теми, кто, таким образом, решил избавиться от обузы. Так говорят врачи о безнадёжных пациентах, которым осталось жить час или два. Вроде они ещё живы, но это ненадолго. Процесс пошёл. Время отсчитывает секунды.
Едва ступив за ворота огромного особняка, Лана решила, что это место меньше всего походит на последнее пристанище для людей доживающих свой век. Высокий забор, спрятанный за живой изгородью дикого винограда, зелёные лужайки, многовековые дубы с удобными скамейками под пышными кронами. Трёхэтажный дом, выкрашенный в бежевый цвет, утопал в зелени. Никакой охраны ни у ворот, ни на входе в здание. Только женщина в светлом костюме и ярко-голубом шёлковом платке вокруг полной без единой морщинки шеи. На вид ей было не меньше шестидесяти.
— Но, если вы настаиваете на встрече, то я могу предложить вам подождать, пока я не узнаю мнение нашего клиента. Ещё раз, как вы говорите ваше имя? — тяжело поднимаясь из-за стола и опираясь руками о гладкую столешницу, вскинула та тонко выщипанные брови.
Лана по слогам повторила своё имя и фамилию, понимая, что надежды встретиться со стариком Густавом Бергом, практически нет никакой. Её тут же разоблачат, стоит старику сказать о том, что у него нет, и никогда не было, родственницы с таким именем. Она-то рассчитывала встретить его на улице, завязать разговор...
Лана осталась сидеть на первом этаже огромного здания, которое, как она узнала, было арендовано лишь с одной целью. Здесь в частном порядке предлагали клиентам, в основном состоящих из молодых людей, желавших на время или насовсем, избавится от обузы. Адрес этого дома дал ей Новак после того, как он ошарашил её информацией о мёртвом мотоциклисте. И пока до неё доходил весь смысл того, во что она вляпалась своим расследованием, он пояснил, что единственным человеком способным хоть как-то прояснить ситуацию является единственный живой родственник Доры — её дед. Возможно и так. Но что может рассказать старик, который уже четырнадцать лет находиться в полной изоляции не только от своей семьи, но и от остального мира? Но бывший полицейский был непреклонен. Всё что произошло почти семь лет назад, так или иначе, крутилось вокруг семьи Берг. А точнее вокруг молодой девушки чудом оставшейся в живых. И Лана сдалась под натиском упрямого старика. Вызвала такси и отправилась за город, где среди покоя и красоты природы жил, потерявший в том кошмаре двоих детей, Густав Берг.
— Идёмте за мной, ваш дядя согласился с вами встретиться.
Всё что угодно, но такого Лана не ожидала. Она в нерешительности поднялась со стула и вслед за женщиной последовала по длинным переходам и лестницам.
Поднявшись на третий этаж, та вдруг тихо заговорила:
— Единственное о чём я вас прошу, это ни в коем случае не травмировать нашего клиента. Всё-таки это пожилой человек, со своими болячками и... — она не закончила, постучав толстым указательным пальцем у виска. Лане ничего не оставалось, как кивнуть. Тут же одна из дверей отворилась, пропуская внутрь сначала спутницу Ланы, а затем и её саму.
Комната была большой и светлой. Две кровати, два комплекта постельного белья на столике у окна, видимо здесь проводили уборку, когда неожиданно появилась «племянница», два кресла с высокими спинками, но лишь один человек сидел в одном из них. Не высокого роста, худой, с копной густых серебряных волос, и живыми карими глазами. Лане вдруг стало не по себе от того, насколько пристально разглядывают её эти пытливые глаза, словно прожигая насквозь.
— Густав, вы же помните, что вам нельзя волноваться? — с фальшивой улыбкой, приторным голосом, словно обращалась к умалишённому, произнесла женщина — администратор.
Но старик даже не взглянул на неё, когда ответил:
— Да помню я, помню. Ступайте, — голос его звучал глухо. — Оставьте меня с этой прелестной особой. Сколько же лет прошло с тех пор, как мы виделись с тобой в последний раз, деточка? — с иронией обратился он, к застывшей посреди комнаты, девушке. Лана не знала радоваться ей или волноваться. Неужели старик и вправду не с вебе, если признал в ней родственницу? Лана настолько была погружена в свои мысли, что даже не заметила, как женщина вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь.