Лана была заинтригована, а старик тем временем продолжал:
— Когда я только вернулся из-за границы, моя жена ещё какое-то время пыталась скрыть правду. Она умолчала об истинной причине смерти ребёнка. Но Эмма была упряма и пошла до конца.
— А ваш сын знал об этом обмане?
— Не родной сын. Выродок, зачатый вне брака. — Поправил он девушку, вскинув руку с направленным к потолку скрюченным артритом указательным пальцем. — И да, к тому моменту он был уже в курсе. Эта змея, моя жена, переманила его на свою сторону слезами и жалостью к себе. Она внушила ему какой-то бред о первой любви, гибели своего любовника, и скоропалительной свадьбе со мной. Хотя, знаете, теперь я уже ничему не удивлюсь, возможно, я действительно был для неё лишь орудием. С тех пор в нашей семье образовалась трещина размером с каньон. Моя дочь, к тому времени уже, будучи замужем, по неведомой мне причине, встала на сторону матери и брата. Словно это я был виновен во всех бедах! Я пригрел трёх гадюк на своей груди! Только Эмма по-прежнему относилась ко мне с теплотой. Она осунулась, стала много пить, утратила смысл жизни. По ней вся эта историю ударила больнее всего. Порой мне было так тяжело смотреть на неё, что просто сердце разрывалось. Она поняла, что от Адама ей не суждено иметь детей и это просто сводило её с ума. Я уверял её, что вероятность того, что их следующий ребёнок будет болен той же болезнью, крайне мала и что те первые выкидыши, скорее всего, произошли по другим причинам. Но она вбила себе в голову, что все младенцы будут появляться на свет либо раньше срока и мёртвые, либо проживут не слишком долгую и крайне мучительную жизнь.
— А как же Дора? — непонимающе уставилась на него девушка.
— Моя внучка это отдельная история и следующая волна. Вы знали, что полное имя моей внучки Федора? — старик сделал ударение на второй слог. — С древнегреческого переводиться, как «божий дар». Хотя она ещё в детстве не любила, когда её так называли. Слишком старомодное, так она говорила. Но она действительно стала для всех нас чем-то большим... Однажды ко мне пришла Эмма. Она плакала, говорила, что больше не вынесет такой жизни. Все вокруг словно смеялись над ней. Дело в том, что как раз в те сложные для нашей семьи времена, сотрудница нашей клиники счастливо разрешилась от беременности. И Эмма не могла принять тот факт, что у кого-то получается стать матерью, а кто-то вынужден мириться с незавидной участью бездетной. Трое! Понимаете? Возможно, она могла родить троих замечательных малышей, если бы не моя жена с её похождениями в былые годы и её сынок Адам. Эмма приняла решение и объявила, что готова взять на усыновление дитя. Она умоляла Адама согласиться, но тот был непреклонен. Он не хотел, чтобы люди вокруг знали о его несостоятельности, как мужчины. О его проблеме. Он не хотел огласки. И тогда я предложил им выход. Наверное, я покажусь вам чудовищем, но поймите, все мои действия были в интересах своей семьи.
Он мог уже не продолжать. Лана и так уже поняла, что последует за этими его словами. Кусочек разрозненной и неполной картинки встал на положенное ему место. Дора! Та Дора, что росла, как принцесса, которая никогда не знала нужды. Девушка, что была любимой дочуркой для своих родителей. Она была не Берг! Лану словно ударило током, она вдруг поняла, чьей дочерью на самом деле была Дора. Медсестра в клинике Бергов, которая со слов мужа убила своего ребёнка. Она вспомнила лицо женщины, что показалась ей смутно знакомой. Та же фигура, те же глаза, высокие скулы, пухлый рот. Та женщина напоминала Дору.
— Вы её взяли, — тихо произнесла Лана, — у Краковых, верно?
— Вы знаете эту семью? — удивился старик, откидываясь на спинку кресла и более пристально разглядывая, сидящую перед ним девушку.
— Только то, что Елена Кракова была убита выстрелом в голову и что она в то же время родила ребёнка. Значит, эта женщина не случайно появилась в доме вашего сына в тот день?
— И тем самым оказалась в смертельной ловушке, — подытожил старик, делая очередной глоток воды.