Невозможно!
Такого просто не может быть, не должно, это неправильно!
На ум тут же пришли, сказанные Лизой, слова:
«Я практически уверена, что Дора Берг в прошлом подверглась сексуальному насилию».
— Какова вероятность того... — голос осип, и Лана поняла, что старик её не расслышал. Откашлявшись, она начала снова. — Какова вероятность, что заболевание шестилетнего сына вашей неродной внучки и тот же ген её приёмного отца, случайное совпадение?
Густав Берг избегал смотреть в глаза девушке, но ответил не задумываясь:
— Практически равно нулю.
Глава 18
17 июня 2017 год
Лана быстрым шагом шла по длинному светлому коридору детской больницы. В руках у неё был небольшой коричневый плюшевый мишка, купленный по дороге. Она тянула до последнего, запрещая себе беспокоить безутешную мать мальчика, но теперь ей просто необходимо было поговорить с Дорой. Наконец она остановилась у палаты со знакомыми цифрами 43. Что там за дверью? Насколько всё плохо? Даже со слов старика Берга Лана поняла, что зрелище будет невыносимым. Дети не должны так жить! Они не должны проходить через такие муки и уж точно не должны так рано умирать! Взглянув на мягкую игрушку в руке, словно ища поддержки и наконец, решив, что готова, девушка подняла руку, чтобы постучать. Да так и застыла, услышав позади женский голос.
— Её нет.
Лана медленно обернулась. Та же медсестра, что говорила с ней во время первого посещения. В том же белом халате и шапочке. Она стояла в нескольких метрах от Ланы, и устало смотрела ей в глаза.
«Видимо после ночного дежурства»
— Вы забыли? Она уехала буквально десять минут назад. Вызвала такси и уехала.
— Сегодня суббота, — вдруг вспомнила Лана и тут же посмотрела на дверь палаты. — А как её сын Макс?
Вялая улыбка женщины тут же исчезла. Она лишь едва заметно пожала плечами, словно показывая, что тут не о чем говорить — всё без изменений. Лана понимающе кивнула и, попросив передать игрушку мальчику, пошла к лестнице, ведущей на нижние этажи. Пустое такси стояло прямо у входа в больницу. Она назвала адрес и взглянула на часы. Половина десятого. Сколько времени уйдёт на то, чтобы найти Дору в тех лабиринтах?
Показались чёрные с золотыми шпилями кованые ворота городского кладбища и припаркованное недалеко от входа ярко-жёлтое такси. Расплатившись, она направилась к ожидавшему свою пассажирку автомобилю. Лана постучала и, дождавшись пока мужчина обратит на неё внимание и опустит стекло, спросила, в какую сторону ушла пассажирка, которую он недавно привёз. Таксист некоторое время раздумывал, но всё же указал нужное направление.
Она медленно брела среди гнетущей тишины и ровных рядов могил, выискивая одинокую женскую фигуру, когда взгляд уловил едва заметное движение справа. Девушка прищурилась, пытаясь рассмотреть того, кто был вдали. Дора! Та с прямой спиной сидела на скамейке перед небольшими аккуратными прямоугольниками надгробий. На этом кладбище однозначно покоились не её родители. Да и вряд ли после того, что узнала о прошлом этой семьи Лана, та вообще бы стала посещать могилу отца. Она подошла ближе, ища глазами фамилии, даты или памятные надписи на камнях! Но взгляду не за что было зацепиться. Могилы были без гравировок и надписей. Безымянные могилы. Девушка остановилась чуть в стороне, когда услышала знакомый женский голос:
— Меня даже не удивляет, что ты здесь. — Усмехнулась Дора, даже не повернув головы. — Была в больнице?
— Да, медсестра сказала, что ты каждую неделю бываешь здесь, на кладбище. Чьи это могилы, Дора?
Сидящая на каменной скамейке усохшая молодая женщина, уронила голову и Лана увидела, как той на руки падают крупные капли слёз.
«Кого она оплакивает? — задалась она вопросом. — Умирающего сына? Или может тех, кто покоиться под этими плитами? Себя или свою тяжёлую судьбу?»
— Зачем ты пришла? — через минуту, подняв на Лану влажное от слёз лицо, прошептала Дора.
Хороший вопрос. Лана и сама не могла на него до конца ответить. Или может, не хотела. Боялась того, что могла услышать. Так зачем же она здесь? Ответ был очевиден. Хотела поддержать эту бедную женщину с исковерканной судьбой, ранами на сердце и в душе, вдруг оставшуюся совершенно одной в этом жестоком мире. Хотела признаться, что знает, что происходило за закрытыми дверьми того проклятого дома. Хотела утешить, как-то помочь, но слова застревали в горле, цепляясь и не спеша вырываться на свет. Хотела задать один единственный вопрос человеку, что был мёртв, и в смерти которого была виновата Лана. Хотя вины она не чувствовала. Для нормального человека, это было не правильно — не испытывать чувство вины. Но она и не была нормальной...