— Как это? — не поняла Лана.
— Они призраки. Все! И сам отец семейства и его двое детей. Они появились из ниоткуда девятнадцать лет назад, купили дом, в котором вы неоднократно бывали, и который и по сей день принадлежит Канам.
— А до этого?
— Я же говорю, ничего! — раздражённо бросил старик. — Ни штрафов за неправильную парковку, ни за превышение скорости. Никаких приводов в полицию, не считая событий семилетней давности. Ни медицинских карт детей, вернее дочери. Ничего что могло бы указывать на то, что эти люди существовали ранее.
— Но этого не может быть, — произнесла девушка,— Или может?
— Ну, я бы мог высказать несколько предположений... — начал он.
— И?
— Заметьте, это всего лишь предположения, — сразу предупредил бывший полицейский. — Мои фантазии, так сказать, основанные на опыте и десятилетиях службы. Ну, во-первых, начнём с программы по защите свидетелей. Объяснять не буду, что это значит, вы сами не так давно с этим столкнулись. Полная смена личности и смена места жительства. Защита может так же распространяться и на родственников, поэтому могу предположить, что семья Кан была вынуждена переехать на новое место. Программой по защите свидетелей можно было бы объяснить и то, что мне так и не удалось выяснить хоть что-то про его умершую жену. Нет никаких сведений. Этот инцидент произошёл до того, как они обосновались в городе, где проживают и сейчас. Всё что нам известно, мы знаем только с ваших слов.
— Но ведь жена была! — возразила Лана, петляя между ровными рядами могил и ища глазами выход. — Марик сам рассказывал, что его мать покончила с собой сразу после его рождения. Не могла же я такое выдумать!
— Я этого и не говорил, — попытался успокоить девушку Новак. — Но согласитесь, странно, что я не смог обнаружить никаких сведений ни о жене - суициднице, ни о самом Равиле Кане. В полицейских архивах нашей страны тоже ничего нет за более ранние сроки, а это значит, что эти люди прибыли к нам, скорее всего из-за границы.
— Эмигранты?
— Да.
— Вы сказали, что у вас несколько предположений? — напомнила Лана. — Возможно всё куда проще, чем ваши теории заговоров. — Говорила девушка, убыстряя шаг. Что-то ей становилось неуютно в этом безлюдном месте. — Скорбящий муж просто не смог больше жить там, где всё напоминало о его покойной жене. Дом, купленный сообща, стены, выкрашенные в её любимые цвета, мебель, которую она сама выбирала, улица, по которой они гуляли с маленькой дочерью, магазины, в которых делали покупки. Он просто собрал детей и уехал в чужую страну, где всё было новым и не навевало тоску.
— Теоретически возможно, — нехотя согласился её собеседник.
— Не забывайте, здесь живёт сестра его жены, — напомнила ему девушка. — Так что он не просто ткнул пальцем в карту и купил билеты. Он приехал туда, где жила хоть какая-то родня его детей. Хоть та женщина и не любила мужа своей покойной сестры, судя по словам Марика, именно она воспитывала мальчика последние шесть лет.
— Он это как-то объяснил, — полюбопытствовал Новак, — я имею в виду не любовь родственницы к своему отцу?
Лана, наконец, покинула пустынное в этот час кладбище и, остановившись в нескольких метрах от ворот, задумалась, вспоминая слова слепого юноши:
— Что-то про то, что Равиль испортил жизнь жены и дочери.
— Люди всегда ищут виноватых. Сначала смерть жены, потом исчезновение дочери. Удивляюсь, что эта женщина не обвинила его во врождённой слепоте своего племянника, — проворчал тот. — А как вам такая версия? Наш убийца раньше уже убивал. Когда-то давно, может в юности, задолго до появления в нашей стране.
— Вы это серьёзно? — не поверила Лана.
— А почему нет? Что, если Равиль Кан более двадцати лет назад уже совершал подобное преступление? И чтобы избежать наказания, он забирает детей и покидает родину.
— А такое возможно, пересечь границу, когда тебя разыскивает полиция? — усомнилась в словах старика Лана, понимая, что их фантазия уводит их всё дальше и дальше от реальностей жизни.
— А кто сказал, что его в тот момент искали? Возможно, он испугался, что его участие в каком-то преступлении станет известно, и он не дожидаясь, пока на его запястьях защёлкнуться наручники, просто бежит. И, я думаю, бежит по поддельным документам. Судя по тому, что Кан не привлекался, могу сделать вывод — документы были сделаны грамотно. Но вы правы, без знакомств в преступной среде, поддельные паспорта и свидетельства о рождении детей, он бы не выправил. А, уже попав в нашу страну, он через какое-то время получает гражданство, и навсегда избавляется от фальшивых бумажек.