— Неужели всё так просто?
— Нет, конечно. Но возможно ему просто повезло. В любой организации сидят обычные люди, со своими житейскими проблемами. И на службе они тоже могут совершать ошибки, быть невнимательными, брать взятки. Представляете, сколько человек ежедневно проходит через них? Сотни! А тут всего лишь отец двоих детей, один из которых инвалид. Любой человек пойдёт на уступки, а тем более женщина. Я уже даже не уверен, что смерть его жены была суицидом. Не удивлюсь, что к этому приложил руку сам Кан. Вы сами говорили, что в их доме нет ни одной фотографии женщины. С чего бы это?
— Он не похож на человека, который способен расправиться с матерью своих детей, — усомнилась Лана, и взгляд её упал на нищего в лохмотьях, который кормил хлебными крошками стаю голубей. И с каждой секундой появлялась новая птица, словно знала куда прилетать. Птица и человек ежедневно принимала участие в этом ритуале.
— Не похож, говорите? А на убийцу шестерых человек он похож? — услышала Лана далёкий голос Новака. — Поверьте, убить человека не так уж и просто. Я говорю не о самозащите, как в вашем случае, а о хладнокровном убийстве группы лиц. Для того чтобы совершить такое, нужно быть либо очень злым на этих людей, либо уже знать, как это делается и расчётливо расправиться с ними.
— Ну, думаю, злости в тот момент ему было не занимать. — Сказала девушка, вспоминая причину, по которой Кан вообще появился в доме Бергов. — Значит, вы предполагаете, что и Равиль и его дети появились в стране по поддельным документам?
— Я не знаю. Я лишь высказал вам своё мнение. Никто не может просто так появится из ниоткуда. Понимаете, должен остаться хоть какой-то след. Но я его не нашёл, а искать я умею, — и это было не пустое бахвальство, Новак действительно был отличным следователем, Лана в этом уже успела убедиться. — Может быть и такое: они жили где-то в глуши, выбираясь в город лишь по великой нужде. Но даже у отшельников, живущих в лесах, есть документы и они крайне редко, но всё же попадают в поле зрение местных правоохранительных органов.
Питер Новак вдруг сменил тему, напомнив, зачем он звонит:
— Вы поговорили со стариком Бергом?
— Да, — ответила девушка. — Если кратко... на момент его женитьбы, его жена уже была беременна, хотя он и не знал об этом. Адам Берг, был носителем синдрома Александера. Физически у мужчины это никак не проявлялось, но открылось, когда у его жены случились выкидыши и умер новорождённый ребёнок. Заболевание, как мне объяснил Густав Берг, проявляется в раннем возрасте и передаётся только по мужской линии. Такие дети отстают в умственном развитии, у них увеличен головной мозг, их тело сотрясают постоянные судороги, слабые мышцы не дают им возможность вести нормальный образ жизни. В случае с Эммой Берг, её ребёнок не прожил и месяца — это младенческая форма заболевания. Но первое время никто не мог понять, в чём дело, пока женщина не подняла шумиху и в клинике Бергов не провели генетическую экспертизу.
— Полагаю, для Густава Берга было новостью заболевание сына?
— Именно так ему и стало известно, что тот ему не родно, — подтвердила Лана. — А дальше, ещё интересней! Адам и Эмма больше не хотели испытывать судьбу. Они удочерили ребёнка. Девочку. Занимался всем сам старик, но он не пошёл тем путём, через который проходят тысячи приёмных родителей. Он купил ребёнка... у Краковых.
— Вот это поворот! — опешил старик. — Теперь понятно, почему в доме оказалась Елена Кракова.
— Да, — согласилась Лана. — Но это ещё далеко не финал истории. Дальше — больше. Всё что мне наговорил муж покойной Елены, оказалось ложью. Женщина не страдала послеродовой депрессией, она была вполне адекватна и была привязана к своей новорождённой дочери. Это её муж продал Дору своему работодателю. Думаю, женщина все эти годы по-настоящему страдала.
— Она была в курсе того, кто воспитывает её дитя?
— Да, но девочку не забрала. Если честно, я до сих пор не могу понять её мотивов, и мне кажется это ненормальным, но она посчитала, что у Бергов ей будет лучше, чем с отцом алкоголиком, который ради денег избавился от собственного ребёнка.
— Женщины! — проворчал бывший полицейский. — Что у них только в головах! Даже страшно становиться, когда сталкиваешься с вашей логикой.
— А то, что сделал этот монстр Краков, вас не ужасает? — вступилась за бедную женщину Лана. — Он хладнокровно выменял дочь на кучу денег! И до сих пор врёт о своём участии в том деле, утверждая, что это его психически неуравновешенная жена избавилась от младенца. Это, что норма? А старик Берг?
— Не заводитесь! — попытался успокоить девушку Новак. — Он урод и заслужил жить в тех условиях, в которых находиться сейчас! Это понятно. Мне не совсем понятно другое, почему Елена Кракова оказалась на дне рождении своей дочери?