— Дора сама её пригласила. — Просветила его девушка, но тут же добавила, вспомнив кое-что. — Нет. Она пригласила обоих своих родителей, если верить словам Кракова. Но он, кажется, был в тот день пьян, и Елена отправилась к Бергам одна.
— Как же девушка узнала о том, что она не родная? И как выяснила, кто её родители?
— Не знаю, — сказала Лана, понимая, что подошла к самому страшному. — Помните разговор с вашей Лизой?
— Она не моя. — Поправил старик.
— Неважно, — тут же отмахнулась от его слов девушка. — Так вот, после нашей беседы в её кабинете и просмотра того интервью, она предположила, что Дора подвергалась насилию.
— Да, мне она сказала то же самое.
— Она не ошиблась. Насилие действительно имело место и неоднократно. — Лана в последний раз взглянула на птиц и их кормильца, и пошла прочь. — Это был её приёмный отец. Он настоящий отец мальчика.
— Адам Берг? — в его голосе было недоверие. — А это не может быть простым совпадением?
Лана не понимала, почему он сомневается. Всё же очевидно. Девушка отчётливо различила звук трости, отсчитывающей удары. Он снова ходил.
— Менее получаса назад я говорила с самой Дорой, она всё подтвердила. Он насиловал её с двенадцати лет.
Новак долго молчал. Тишина была гнетущей, но Лана не торопила его, она понимала, для того чтобы переварить такое нужно время. Правда была настолько пугающей, что мозг просто не мог принять жестокую правду. В голову девушке то и дело лезли угнетающие своей ясностью картинки: двенадцатилетняя девочка и её приёмный отец - насильник. Она пыталась заглушить воображение, но то словно жило своей жизнью. Как мелодия, которую ты мельком услышала утром по радио, и которая потом преследует в течение всего дня. Снова и снова прокручивается в голове. И сколько не пытайся, от неё не избавиться. До следующего утра... или до новой приставучей мелодии.
Наконец старик откашлялся:
— Что ещё эта девушка вам рассказала? Полагаю, это не всё дерьмо, что варилось в их идеальной семейке?
— Нет. Они все были под стать друг другу. Эмма Берг была в курсе того, что делает с девочкой её муж, но ничего не предприняла. Так же, как и тётка Доры. Та даже сделала ей несколько абортов в их клинике, по просьбе своего извращенца - брата. Это-то как раз понятно. Он боялся разоблачения. Если бы она родила больного ребёнка, и об этом стало бы известно...
— Кто-то из медперсонала в их клинике должен был знать о том, что Адам Берг не вполне здоров и является... как вы сказали?
— Носителем гена, — подсказала Лана.
— Точно. И о том, что Дора Берг приёмная тоже кто-то наверняка знал. Невозможно утаить всё. И этот кто-то мог прийти к такому же выводу, что и вы.
— Не удивительно, что Дора, как только вступила в права наследования, тут же продала и ненавистную клинику, и дом.
— Выходит тот парень, что был застрелен первым, не был отцом её ребёнка.
— Она это выдумала. Так же, как и про его подарок на день рождение. Макс всё время встречался только с Анной.
— Тогда вопрос. Что он делал в том доме в вечер 19 сентября 2010-го года?
— Пришёл на день рождение к подруге своей девушки? — предположила девушка, хотя чем больше думала об этом, тем меньше в это верила.
— Вряд ли. Зачем ему это, если Анны Кан там не было? Да к тому же вы сами говорили, что они не ладили. Здесь что-то другое... Думаю, он так же, как и отец пропавшей девушки, искал её.
— А как вам такое? Равиль разозлился, увидев парня Анны за столом, сделал поспешные выводы. Вот вам и ярость.
Лана уже прошла несколько кварталов по направлению к дому, когда впереди остановилось такси. Из салона выбралась молодая женщина с маленьким мальчиком на руках. Два года, не больше. Он держал машинку в своих крохотных ручонках и с любопытством, присущим только маленьким детям, крутил головой во все стороны. Девушка вспомнила свои размышления, прерванные звонком бывшего следователя. Ребёнок Доры!
— Меня кое-что напрягает во всём этом. — Призналась она, оставляя позади женщину с малышом. — Когда я говорила с Равилем, он спросил меня о ребёнке Доры? В тот момент я не придала значение его словам, но после последних открытий, его вопрос кажется мне странным. Вы лучше меня знакомы с порядками в таких тюрьмах. Объясните, как человек, который пожизненно отбывает срок в тюрьме строгого режима, мог узнать об этом? Если ни его сын, ни адвокат не могли ему об этом рассказать.
— Вы уверены, что не могли?
— Более чем, — уверенно произнесла девушка. — Я видела их реакцию. Они оба были удивлены, узнав от меня о неизлечимо-больном мальчике. Они вообще не знали, что Дора родила ребёнка. И я понимаю почему. Такое не выставишь на всеобщее обозрение. Я вообще удивляюсь, как об этом узнали журналисты?