— Как я понимаю, у Равиля нет возможности выхода в интернет? — задала следующий вопрос девушка. — О том, что у известной писательницы, сын неизлечимо болен, пронюхали только недавно. И то это была маленькая статья в сети. Я на неё наткнулась, когда искала хоть какую-то информацию о Доре и её книге. Это я точно помню.
— У вас есть версия?
— Да, но сначала я хочу услышать ваше мнение. Возможно, я что-то проглядела или сделала поспешные выводы.
На той стороне провода Новак ненадолго задумался. Лана продолжала идти. Ещё три квартала и она дома. В спасительной тишине и полумраке. Ни громких гудков автомобилей, ни напирающей толпы прохожих... ни чего-то непонятного в глубине сознания.
«С каких пор ты боишься оставаться на открытых участках, Берсон?» — про себя горько усмехнулась девушка, переходя улицу на разрешающий сигнал светофора. Толпа продолжала напирать со всех сторон. Люди спешили по своим делам, не замечая ничего вокруг, но при этом так и норовили задеть идущего рядом, оставить свой след. Лана сжалась, пытаясь, стать ещё меньше. Когда это началось? Ответ был очевиден. Страх преследовал её с тех пор, как она упустила своего монстра.
Голос старика вернул её к действительности:
— Думаю, доступа к интернет ресурсам у него, скорее всего, нет. Есть вероятность того, что какой-то зек или надзиратель случайно узнали об этом и выложили Кану, но это сомнительно, — строил догадки бывший полицейский. — Такие заключённые проводят практически всё время в уединении, за закрытыми дверьми камеры. По телефону? Возможно. Но с кем он мог обсуждать такое?
— По словам Марика, Равиля, никто кроме него самого и адвоката, за эти годы его не навестил. Так что думаю, версия с телефонным звонком и свиданиями отпадает.
— Мой мозг слишком стар, чтобы строить такие догадки, — недовольно проворчал старик. — Что вы сами думаете, Берсон?
— Заметьте, это лишь предположение, — начала Лана недавними словами своего собеседника, от чего тот громко фыркнул в трубку, вызывая у девушки улыбку. — Но что, если на секунду представить, что Дора сама ему об этом сказала? Знаю, звучит как бред, но после всего, что всплыло об этой семейке, я не удивлюсь, что она благодарна Равилю за те убийства. Я бы точно, на её месте, была благодарна! Он одним махом избавил её от ненавистных ей родственников. Отец - насильник, глухая к её мольбам мать, тётка, которая год за годом лишала её радости материнства.
— Это в тринадцать-то радость материнства? — не поверил Новак.
— Абортов было несколько, — напомнила Лана, — и думаю, в семнадцать или восемнадцать лет она уже могла хотеть детей. Я была свидетелем того, как она говорит о своём сыне, слышала её слова о не рождённых детях. В такие моменты Дора просто светилась любовью.
— Ну, допустим, она приходила в тюрьму. Неужели вы считаете, что это бы не стало известно общественности? Да и зачем ей туда вообще идти? Сами говорили, что эти двое ненавидят друг друга. Нет, думаю, здесь что-то другое...
— А что, если Равиль знал о ребёнке Доры ещё до того, как тот появился на свет? Что, если мы и половины не знаем о том, что произошло в тот день, на самом деле? Во время нашего с ним разговора, он спросил о ребёнке. Не о сыне Доры, а именно о ребёнке. Словно не знал, кто родился. Я только сейчас это поняла, — ответом ей была тишина, но другого ей и не нужно было. — Представьте, что Дора именно в день убийства своих родных рассказала убийце о своей беременности. Мы знаем, что она была в подвале на момент приезда полиции. Но что, если там она оказалась за несколько минут до штурма дома? Что, если и убийство матери, и жестокую расправу над отцом она наблюдала с близкого расстояния? Помните, меня мучил вопрос о платьях? Они были разных оттенков. А, если предположить, что сначала платье было кремовое, как пишет в своей книге Дора, а позже она сменила его на абрикосовое, как на снимках?
— Неужели она настолько глупа, что напутала с описанием? В таком случае было бы правильнее с её стороны, сразу указать цвет второго платья.
— Нет, Дора не глупа. Просто она не думала, что кто-то обратит на такую мелочь внимание. Она в мельчайших подробностях описала тот день. В книге очень тщательно прописаны детали: стол, блюда, наряды. Дора перенесла на страницы книги свои воспоминания, начиная с самого детства и заканчивая тем днём. И платье на ней было изначально кремовое. Она просто предположить не могла, что спустя столько лет вдруг объявиться кто-то, кто сначала прочтёт книгу, а затем с лупой будет детально разбирать те фотографии и вспомнит, что Дора Берг дизайнер по профессии, а знание цветовой гаммы приоритетно.