Именно такую клятву он дал тогда, стоя по другую сторону двери от того места, где висело, слегка покачиваясь, тело. Судороги — так ему объяснили. Сказали, что если бы он пришёл на пять минут раньше, катастрофу можно было предотвратить. Можно было спасти жену, заставить её жить, дышать с ними одним воздухом. Вместе попытаться выбраться... Но он не хотел ничего этого! Ему не нужна женщина, что живёт с ним из чувства долга или ещё чего-то, засыпая и просыпаясь лишь с одной мыслью — умереть. Его дочери не нужна мать, что винит во всём своего ребёнка. Она оказалась слабой, а такая им не нужна.
Им пришлось уехать, исчезнуть из города, из страны, чтобы люди не болтали. Чтобы не смотрели не его дочь с ужасом и ненавистью. Но главное с презрением. Словно это она была виновата во всём. Она достойна лучшего! А не осуждающих взглядов, соседей и прохожих, одноклассников и учителей. Его девочка справилась, она не была похожа на свою мать. Она унаследовала его сильный характер. И цель у неё была одна — во чтобы-то не стало продолжать жить! Так же, как и у него была своя цель! Подарить всю любовь без остатка своим детям. Своему маленькому сыну. Так он с тех пор его называл, и никак иначе. Он был его кровью и плотью.
Его мальчик!
Он был идеален!
Он всегда мечтал о том, чтобы жена родила ему ещё и сына. Через боль и страдания, но его мечта сбылась. Как же он боялся потерять их обоих. Как пугали его фразы, произносимые этими умниками — докторами. Слишком узкий таз, угроза, ребёнок не доношен... Но она была непреклонна! И он позволил появиться на свет её маленькой копии. Его глазки, словно два василька, позже сменившие цвет на чёрный, казалось, слишком пристально смотрели на него. Такими рождались все дети, объяснили ему доктора, когда он впервые взял мальчика на руки, разглядывая сморщенное личико. Он изо дня в день приходил в больницу, видел, как она счастлива, как светятся её наполненные счастьем глаза, как она прогибается под тяжестью тёплого, копошащегося свёртка.
«Всё наладиться, правда?» — в её взгляде была надежда.
Он лишь молча кивал, не в силах протолкнуть ком в горле — его душили слёзы.
И последние десять лет всё было хорошо в их маленькой семье. Пока его малышка не исчезла. Его Анна. Так непривычно звучало это имя. Таким чужим казалось оно в начале, но он смирился. Хотя про себя продолжал называть её, как в детстве.
Он помнил тот звонок сына и его торопливые, сбивчивые объяснения, взволнованным детским голосом. Он всё бросил, помчался домой, но было уже поздно. Она бесследно исчезла. Невероятно долгие шесть лет и восемь месяцев он ничего о ней не слышал. Он устал надеяться, устал тешить себя мечтами, что настанет день...
Он не настанет — тот день. Никогда! Его дочь не вернётся. Он видел это в глазах сидящей напротив девушки. Глазах, что проникая в самую глубь его души, готовы были открыть ему правду — удивительные глаза, жестокие глаза.
Глава 21
18 июня 2017 год
Лана во второй раз переступила порог этой комнаты. Но перед этим снова вынуждена была пройти те же унизительные процедуры. Досмотр, жадные потные руки охранника, никому не нужные наставления. Единственная разница была в том, что охранник вынужден был остаться по ту сторону двери, ведущей в комнату для свиданий — привилегия адвоката, хоть и бывшего.
— Зачем вы пришли? — заключённый смотрел зло, исподлобья, обращаясь к высокой женщине в дорогом брючном костюме. — Да ещё и её с собой притащили.
— Скорее наоборот, Кан, это она меня притащила в этот гадюшник, — сказала Хелен, с отвращением проведя указательным пальцем по металлической поверхности стола и тут же повернув голову в сторону, где стояла девушка, спросила. — Надеюсь не зря?
«Я тоже надеюсь...» — подумала Лана, нисколько не веря в успех своей затеи.
— Не далее, как вчера вечером, эта молодая и весьма интересная особа, настояла на коротком разговоре со мной, — продолжала говорить женщина, опускаясь на один из двух свободных стульев. Её элегантный кожаный портфель, больше подходивший мужчине, был небрежно отодвинут на угол стола. Она пристально смотрела в глаза мужчины в наручниках. — Она была чертовски убедительна! Знаете ли, у меня есть три недостатка. Не желаете узнать, какие?
— Не особо, — коротко бросил тот.
Но женщина, казалось, даже не услышала его односложный ответ. Она откровенно разглядывала своего бывшего подзащитного, слегка откинувшись на спинку жёсткого привинченного к полу стула.