— Пластиковый хомут, — наконец, подал голос Равиль, — Такие используют в строительстве.
«Он думает, что своими словами топит себя ещё больше», — решила Лана, тут же соглашаясь с ним.
— Да конечно, хомут. Пластиковая, тонкая, но очень прочная лента из вашего дома. Из вашего ящика с инструментами.
— Нет. Они висели отдельно, — поправил её мужчина, снова попадаясь на её уловку.
— Их было много, этих хомутов?
— Не помню.
Лана кивнула, возвращаясь к рассказу:
— И вы рвёте эту чёрную ленту на руке Адама Берга. Вы знаете, что ему это не по силам, но вы двумя руками способны разорвать фиксатор. И вы освобождаете его, — сказала Лана и решила, что пора, — а затем появляется Дора. Или она всё время была рядом?
Оба, и женщина — адвокат, и сидящий напротив мужчина, вздрогнули, как по команде, словно она сказала что-то такое, что никак не ожидали услышать. А после уставились на Лану. Хелен с недоумением во взгляде, словно спрашивая: «Девочка, в какие бредни ты лезешь?» Но выражение лица Кана было иным. В нём была ненависть. Хищный взгляд зверя загнанного в угол. И девушка поняла, что её выводы, сделанные ранее, оказались верны.
— Я этот бред слушать не намерен! — зло произнёс мужчина, сцепляя ладони в замок так, что девушка услышала, как захрустели суставы на пальцах. — Проваливайте обе! Охрана!
— Чем она зацепила вас? — повысила голос девушка, словно не расслышав его последней реплики. Лана отчётливо понимала, что время утекает, как вода. Считанные секунды оставались до того момента, как откроется тяжёлая железная дверь и заключённого выведут из комнаты. — Тем, что беременна? Я права? Она рассказала, что у неё будет ребенок, и вы ей должны помочь? Что ей нужна эта свобода! Что она не сможет по-другому! Не потому ли вы так разозлились, когда она написала ту книгу, о которой вам рассказал Марик? Потому что там от первого до последнего слова — ложь!
По ту сторону раздался звук отодвигаемой задвижки. Ржавые петли противно заскрипели, когда рука охранника потянула дверь на себя. Снаружи послышались далёкие звуки тюрьмы: гул голосов, слившийся в единый рёв, одиночные выкрики, удары по железу — так открываются и закрываются решётки одиночных камер.
Слишком поздно!
Она проиграла.
— Или Дора Берг пообещала найти Анну? — била по самому больному девушка. — Она не могла сказать вам, где ваша дочь, этим она бы разрушила свою жизнь. И поэтому подруга вашей дочери до сих пор держит вас на крючке! В неведении.
Секундная стрелка неумолимо приближалось к нулевой отметке. Охранник уже стоял по эту сторону двери, широко расставив ноги. Вся его поза говорила о готовности исполнить свой долг — отвезти заключённого обратно в одиночную камеру. Но две посетительницы должны были покинуть комнату для свиданий первыми. Таковы правила. Сидящая рядом с Ланой женщина, начала подниматься, осознавая, что свидание закончено. Всё это лихорадочно работающий мозг девушки, отметил за какие-то доли секунды. Она смотрела в глаза мужчины, готовясь нанести последний, сокрушительный удар. Думала, что это не понадобиться, но уже не могла повернуть назад.
— Думаю, я знаю, где ваша дочь, — так, чтобы это услышал, сидящий напротив мужчина, тихо произнесла Лана.
Спустя десять секунд они снова были в комнате втроём. Посторонние звуки исчезли. Кан всё ещё был пристёгнут наручниками к столу. Хелен снова опустилась на стул. Никто не шевелился. Казалось, что атмосфера в комнате накалилась до предела.
— Говори... — хрипло потребовал заключённый, лицо его было бледным. И в тот момент Лана поняла, что он внутри себя уже давно знал правду, догадывался, но сердце отказывалось верить, надеясь до последнего.
— Она мертва, — произнесла страшные слова девушка и услышала, как по левую сторону от неё тихо ахнула женщина, а затем почувствовала вибрацию, когда стол содрогнулся под мощным ударом кулаков. В налившихся кровью глазах, появились слёзы.
— Откуда ты знаешь? — прорычал он, в упор глядя на девушку. От непоправимого их разделял стол и стальные наручники. Она стала плохим вестником, а, как известно, с такими разговор короткий.
— Дора раз в неделю ходит на безымянную могилу, — начала Лана. Она не стала уточнять, что всего могил четыре. Четыре! В то время как сама Дора говорила о трёх абортах. Во время разговора Лана не придала этому значения, и без этого было над чем подумать, но в беседе с Новаком, она вдруг кое-что вспомнила. Ещё одна недостающая часть картинки встала на место. Но для этого убитого горем мужчины, все эти детали было не важны. Его сейчас интересовало другое. — И она приносит цветы — лилии. Тёмно-бардовые с жёлтыми крапинками.