Врезаюсь в Яна, мысленно уже молясь за упокой. Его упокой. Кто станет на пути Ксении Ромашева в критической ситуации, автоматически подписывает себе похоронку. А всё почему? Да потому что я – маленький ураган на своём факультете.
Так вот, врезаюсь я в эту демоническую активность, а он даже не падает. Не то, чтобы я предпочла иное развитие событий, но по всем канонам мы валимся на пол, хотя с таким сюжетом я бы предпочла Кирюшу Макаевского – звезду нашей альма-матер, милого и доброго, красивого и воспитанного. Но нет. Вместо парня-мечты меня на бегу ловит Чудище Рогатое. Чудище, надо сказать очень и очень симпатичное, конечно, ему не сравниться с элегантной эстетикой внешности Кира – у Демьянова черты лица более...грубые, что ли и мужские? И одевается он не в пример Макаевскому. Когда тот каждый день появляется в идеально отутюженной рубашке и брюках классического кроя, выродок Сатанины заявляется в джинсах, худи, футболках с крутыми надписями, толстовках. Ну в общем, чего греха таить, одежда у Яна классная, сама б не прочь была пару тройку худичек одолжить. Но сейчас не о том.
Врезаюсь я, значится, в широкую твёрдую мужскую грудь, отшатываюсь назад, пытаясь сосчитать звёздочки пляшущие вокруг моей черепашки, как меня за плечи перехватывают, ставя на место.
Смотрю в глаза самого опасного брюнетка универа, зелёные такие, красивые и какие-то...
Ой!
Ой-ой-ой!
Потоп!
— Пардон, но у меня потоп! – тараторю в насмешливое лицо Чудища, срываясь с места.
Миную двери корпуса, главный корпус, университетские ворота, буквально долетаю до остановки.
Жду автобус минут двадцать. К появлению транспорта обмораживаюсь до ресничек и кроликов в животике на декабрьском морозе.
Когда же добираюсь до общаги там уже назревает скандал между моей соседкой, Иришкой, и девчонками, которые живут на этаж выше.
Всё оказывается до енотиков просто. Девочки с утра просто забыли воду выключить. В такие моменты понимаешь, что общие душевые – не всегда плохо.
Спустя час сбора скромных пожитков у нас состоялся неприятный разговор с заведующей общежитие номер восемь:
— Девочки, дорогие, поймите, я бы с радостью, но нет мест, просто нет.
— Лидия Геннадьевна, ну нам что ж теперь, на вокзале ночевать?
— Ксюшенька, как только кто-то съедает или ремонт сделают, я сразу же дам вам знать.
И вот стою теперь под общажными окнами с чемоданом и думаю, куда податься. Иришка меня кинула, а сама к тётке побринькала. В этом городе у меня из друзей только однояйцевые, но к ним напрашиваться не могу, они с родителями живут. Остаётся только вокзал. Можно было бы поехать домой на вечерней электричке, но тогда меня оттуда не выпустят вплоть до зимней сессии, а вот прогулы мне не нужны.
Ладно, прорвёмся.
***
Две остановки от общежития, два пройденных по тёмному квартала, двадцать минут поисков нужной квартиры, и вот, я стою перед железной дверью, трезвоня в дверной звонок квартиры на восьмом этаже.
Ну Тасманские вы ёжики, холодно же студенту! И устала я. Даже сил почитать остроумные надписи на стенах подъезда нет.
Сейчас если я не заселюсь, то идти мне некуда, кроме если как на вокзал к бомжу Валерке.
И вообще, домой хочу, к маме...
— Здравствуй, заходи, – вырывает из мыслей женский голос. Понимаю, что дверь мне всё же открыли.
Когда по телефону я договаривались с хозяйкой квадратов о встрече, она представилась Катей. На вид я могла ей дать не больше тридцати.
Мы условились, осмотрев квартиру, что я буду снимать комнату, с условием, что со мной будет соседствовать некий, цитирую: "молодой человек". Катя сказала, что с ним она уже встретилась и "... мальчик приличный...".
Как и сообщалось ранее выбора у меня нет, так что подписав документацию и получив последние наставления, проводила хозяйку и поплелась монатки свои разбирать.
Мыльно-рыльные в ванную отнесла, нехитрую снедь в холодильные отбуксировала, обувь по полочкам в прихожей расставил и с чистой совестью и чувством выполненного долга отправилась в душ.
***
На следующее утро замечаю куртку в шкафу и кроссовки у порога. Кросовки! В декабре! Кто ж это такой отчаянный? С нашими-то зимами!
Ой соседушка! Ой заинтриговал!
Я бы могла и дальше стоять и поражаться степенью окисления умственных способностей человека, додумавшегося по снегу передвигаться в кросах, но труба зовёт, а учёба не ждёт.