- Ты что там задумал, Аутлэндэр? – Крайт принялся дергаться с большей силой. – Слышишь! Не делай того, о чем пожалеешь! Слышишь?
- Наконец-то, - неуверенно кивнул сам себе Превосходный, заметив приближение девочки. – Кажется, среди вас еще остались разумные люди. Можете с ней попрощаться. Но передайте дитя мне, живой и невредимой. Я обещаю не трогать вас в ответ.
Красный не обратил внимания на комментарии окружающих и присел перед девочкой на колено. При этом юноша стянул шлем, чтобы снова показать свое лицо голубоглазому чуду.
- Ты ведь уже понимаешь наш язык? – спросил он ее, позволив читать по губам.
- Более-менее, - скромно кивнула она. – Что ты собираешься сделать?
- Хитрый трюк. Позволь свою руку.
Он аккуратно взял ее пальцы и разместил на ладошке светящуюся метку. Девочка нерешительно оглядела рисунок. После чего играючи сняла его с руки, как какую-то наклейку, и покрутила перед собой. Так и не поняв, что это такое, она снова удрученно уставилась на Красного. Сталкер загадочно улыбнулся.
- Вон оно как, - он забрал рисунок из ее рук, но сделать с меткой уже ничего не смог. – Кажется, я начинаю понимать. Значит, так. Ты веришь мне?
- Я… - Сая вгляделась в глаза юноше. Хоть девушка и робела, но в ее голубых омутах сияли искорки явной решительности. – Хочу тебе верить. Джейт.
- Хорошо. Тогда иди к нашему гостю, - заключил сталкер. – И не забудь передать ему мой подарок. Только и всего. Просто оставь эту печать на его коже. Остальное мы сделаем сами.
Он подтолкнул девушку к Превосходному и попутно вручил ей в руку еще один странный рисунок. В этот раз энергетическая метка быстро прилипла к коже подростка будто люминесцентная татуировка.
- Каржа! Аутлэндэр! Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – рассвирепел Крайт. – Я не для того показывал тебе наше чудо! Мое чудо!
Вокруг рук молодого повстанца защелкали алые энергии. Он и не заметил, как некоторые из них начали сбивать действие сдерживающего констракта. Однако выбраться раньше времени ему не позволил мощный механический клинок. Лезвие поднялось к лицу и застыло в опасной близости от шеи. Арк решительно прервал попытки Крайта нарушить свою изоляцию.
- Ты бы поутих и слушал старших, мальчик, - посоветовал зеленоглазый. – Без обид. Ты мне, вообще, нравишься. Горячий на голову. Но сейчас ты… как бы сказать, не в ту сторону греешься.
- Пошел ты! – фыркнул Крайт. – Сая!
Девушка прошла мимо, лишь коротко кивнув брату. Заметив ее смиренность, Превосходный и сам расслабился, расправил плечи и вытянулся в полный рост. Он тяжело вздохнул, а затем и вовсе задержал дыхание. Казалось, вот-вот, громила просто потеряет сознание. В какой-то момент Джейту даже начало казаться, что имперец смотрел на Саичири с тем же подобострастием и трепетом, с каким сам сталкер недавно оценивал неожиданного врага.
- Джейт, а? – шепотом позвал его Роуэн, встав рядом. – А в чем трюк-то парень? Ты же не планируешь ее им отдавать?
- Не планирую, - меланхолично отозвался сталкер. – Что Дядя Роуэн? Помните, как вы чинили лодку Старого Гриба в Олте, когда у нее движок сдыхал?
- Э? Ну да. Правда, это ж не совсем ремонт был. Так. Народные методы…
- Вот сейчас таким же методом «почините» нашего гостя. Как только я дам сигнал.
Все на платформе, взрослые и дети, почти с нескрываемой тревогой устремили взгляды на скромную фигуру Саи. Девочка застыла перед громадиной подобно тонкой травинке перед скалой. И даже, когда скала неожиданно начала оседать на одно колено, контраст между этими двумя жизнями не стал меньше. Превосходный быстро опустил глаза, присев перед девочкой, и протянул ей свою ручищу.
- О, потерянное дитя, - начал он сиплым голосом, будто от волнения. – Для меня великой честью будет сопроводить тебя в нашу обитель. В Обитель твоего Совершенства.
Не найдясь, что ответить, Сая лишь кивнула воину. А затем решительно уперла ладошку с печатью Джейта в плечо громиле. Эффект не заставил себя ждать: воин резко покачнулся, растерял свое сияние и будто постарел. За пару мгновений его кожа стала грубее и жестче, волосы растеряли медный блеск, став сухими, будто хворост. Общий облик сжался, лишив мускулатуру пышной рельефности. И даже золотистый богато украшенный инструмент в его руках перестал сиять, обернувшись обычным широким мечом.