Понимая ее чувства, я положила руку ей на плечо и заставила посмотреть на меня.
— Ты не урод. На тебя наложили проклятье. Любое проклятье можно обратить.
Слеза блеснула, скатившись у нее по щеке, и Вайнона быстро стерла ее толстой рукой.
— Обещаешь? — прошептала она. — Не думаю, что моя кошка вернется ко мне, если увидит меня такой.
Она пыталась пошутить, и это лишь усилило мою решимость вернуть ей прежний облик.
— Обещаю, — сказала я и сжалась внутри. Обещаю? Я не могу ей ничего обещать. Что я творю?
— Хорошо, — глубоко вздохнув, Вайнона успокоилась, как будто взвалив на плечи груз и решив нести его до конца. Она не обещала вытащить нас отсюда, но согласилась попробовать сбежать, рискуя, что другие увидят ее в таком виде, и надеясь, что потом сможет стать прежней.
Я обняла ее, восхищаясь ее решимостью. Теперь, когда протеин вышел из ее организма, она даже пахнуть стала иначе — лугом и солнцем. Мило.
Я отступила и решительно кивнула.
— Хорошо, — оглядев дверь, я решила, что самое слабое место — замок. — Я раньше никого не обучала, но я знаю белое лей-линейное заклятье, которым обычно нагревают воду. Думаю, оно сработает и на металле. Если нам не удастся нагреть замок или прутья, мы можем попробовать воздействовать на задвижку, — я потянулась и пнула дверь, но она лишь слегка вздрогнула. — Сначала я покажу, потом ты повторишь. Ты точно видишь меня?
— Я все вокруг вижу, — ответила она, моргнув своими большими глазами. — Я вижу даже лучше, чем когда свет был включен.
Ладушки-и-и-и.
— Я произнесу слова и одновременно покажу движения рук, — объяснила я, пододвигаясь ближе, и заметила, как она кивнула. — Огонь свечи, вращение планет. Все в трении родится и умрет, — сказала я, чувствуя себя глупо, но стишок помог мне запомнить движение пальцев, и я видела, как Вайнона повторяет за мной, двигая тонкими губами.
Я хлопнула в ладоши, проговорив:
— Consimilis.
Она подпрыгнула, и я добавила:
— Теплу и холоду извода нет, calefacio!
Вайнона, замерев, смотрела на меня, потом спросила:
— Что-то должно было произойти?
Я немного отодвинулась от нее.
— Да, но ведь я не подключилась к лей-линии, — сказала я кисло. Казалось странным произносить заклинание, не подключившись к линии, это как подниматься по темной лестнице и в конце обнаружить, что последней ступеньки нет и твоя нога проваливается в пустоту. — Давай, я еще раз покажу движение пальцев, — предложила я, и она кивнула. — Самое главное — движения пальцев. Стишок нужен только чтобы запомнить их. Важны движения и латынь.
— А что, если я ненароком поджарю себя? Или тебя?
Я улыбнулась, вспомнив, что подумала почти то же самое, когда Кери обучала меня.
— Заклинание не действуют на тех, у кого есть аура, — сказала я, и моя улыбка померкла. Однажды я этим заклинанием превратила в пепел убийцу Кистена, но тот вампир был уже мертв почти год, когда мы нашли его, по-настоящему мертв. — Все очень просто. Ты подключаешься к лей-линии, делаешь движения руками и произносишь слова на латыни. Ах, да! Еще нужен фокусирующий объект.
Мои глаза привыкли к темноте, и я заметила, как лицо у нее скривилось.
— Фокусирующий объект?
Я протянула руку к решетке и потянула вперед-назад проволоку, пытаясь выдернуть кусочек.
— Иногда я использую объект, иногда нет. Все зависит от того, насколько ты сосредоточена.
Проволока начала двигаться свободней и, щелкнув, отломилась. Кончик был теплым, я передала отломанный кусочек Вайноне и задумалась. Она не сможет удерживать его и делать пасы, а совать его в рот, как поступала я, когда подогревала воду, тоже не выход.
— Мм, может, достаточно коснуться решетки ногой, — сказала я. — Чем не связь.
Вайнона взяла отломленный кусочек, задрала блузку и сунула проволоку в складку на животе. Я с удивлением на нее уставилась.
— У меня появилась сумка, — объяснила она, и у меня отвисла челюсть. Я догадалась закрыть рот, только когда заметила нарастающее смущение у нее на лице.
— Джеральд об этом знает? — спросила я, и она усмехнулась.
— Нет.
— Ну, если заклятье не сработает, сможешь что-нибудь тайно вынести отсюда.
— Я уже об этом подумала, — сказала она и, опустив голову, достала скрепку и тонкий заостренный кусочек пластмассы. — Положи их в свой носок, ладно? А то мне все время хочется почесать живот.
— Вайнона, — произнесла я, убирая их. — Тебе никогда не говорили, что ты прирожденный беглец?
— Я играла в школьном театре, — она улыбнулась, и слабый свет блеснул на ее зубах.