Но моя следующая мысль развеяла сонную негу. Он считал себя моим Са’аном? Что, черт возьми, это значит?
Глава 17
Высокий детский вопль донесся сквозь толстые стены, как будто через бумагу, скользнув между моим сном и разумом и разбудив меня. За этим последовало тихое предостережение взрослого, которое смягчило отчаянное требование в жалкое еле слышное хныканье. Я улыбнулась. Дети — это прекрасно, но я по-настоящему рада, что сейчас у меня их нет.
Я открыла глаза и посмотрела на высокий арочный потолок — яркий от солнечных лучей, проникающих сквозь занавески. Потолок украшала роспись с изображением охотничьей сцены, какую можно было бы увидеть в музее — с собаками и лошадьми, преследующих бегущую лису. И почему-то здесь она не казалась вычурной. Помогала богатая обстановка.
Не прошло и суток, а я перешла со сна на грязном полу на египетский хлопок, шелковую пижаму, и такое количество подушек, что можно утонуть. Слава тебе Господи, между этим был душ. Не говоря уже о путешествии вниз в операционную Трента, чтобы достать пулю из моего бедра. Я бы до сих пор была там, но после того как врачи подлатали меня и убедились в том, что мои почки работают — я вытащила капельницу и потребовала настоящую постель. Иначе мне пришлось бы звонить Айви и просить тут же забрать меня домой.
Приятно быть живой, отдохнувшей и спать в старой комнате Элассбет. На, на. На, на. На-а-а-а, на. Ее переоформили в мягкие, земные цвета, и рука Кери прослеживалась повсюду: от кружевной накидки на верхушке огромного зеркала, до элегантной французской провинциальной мебели. Хотя ванная не изменилась с той ночи, когда Элассбет застала меня невинно отмокающей в ее ванне. Если задуматься, в то время она, вероятно, была уже беременна Люси.
Рэй — дочь Кери и Квена, было всего пять месяцев. Люси — восемь, и судя по звуку, она научилась общаться без слов. Она умная малышка — продукт эльфов Западного побережья и Восточного, попытка создать союз между теми, кого я разлучила не один, а два раза: сначала разрушив их свадьбу, а потом помогая Тренту украсть Люси у Элассбет в оговоренном соглашении, позволяющем избежать юридической битвы за ребенка. Сейчас Люси принадлежала ему — душой и телом. Трент сделал меня ее крестной матерью — ее демонической крестной матерью.
Я потянулась со счастливым вздохом, удивленно фыркнув, когда заныла моя нога. Ах, да.
Кери страшно извинялась, но вся ее магия, которая могла помочь, была демонической и поэтому бесполезной для меня. Трент даже не стал предлагать — наверное, еще дулся из-за моей совершенно незаинтересованной реакции на то, чтобы меня ударили по голове его заклятьем иллюзорной боли. У дикой магии есть побочные эффекты в лучших своих проявлениях, а он дилетант, даже если разок вывел меня из строя. Кери не занималась древней, непредсказуемой, эльфийской магией. Она умная женщина.
Мои мысли с Трента, опасной тенью сидящего на том дереве, перешли к нашему поцелую прошлым летом. Он без сомнений был приятным, но считать, что это может зайти дальше — глупо. Я доверяла Тренту свою жизнь, а не сердце.
Тень занавески передвинулась и я вздрогнула.
— Вайнона! — воскликнула я, переводя начавшийся было приступ паники в поиск рогатого, хвостатого, демонического создания, улыбающегося мне.
— Извини, — сказала она, ее шепелявость почти пропала. — Я не хотела тебя будить. Ты как, нормально?
Подушка за спиной была слишком мягкой для поддержки, и я осторожно села, опираясь на изголовье. Вид Вайноны в длинной темно-красной юбке и шали привел меня в замешательство.
— Сносно. Мне все равно надо вставать. Айви с Вэйдом должно быть уже стучатся в ворота Трента.
Я поискала глазами часы, но потом вспомнила, что Кери вынесла их из комнаты, настоятельно предложив мне отсыпаться. На перемещение к краю кровати понадобились силы, я откинула одеяло и подняла подол моей одолженной ночнушки, чтобы увидеть большой уродливый синяк, расползающийся из-под повязки на ноге. Могло быть намного хуже — должно было быть, учитывая дистанцию. По крайней мере, у меня будет интересный шрам.
— Нога болит, но я в порядке, — сказала я, и Вайнона двинулась ко мне — цоканье ее копыт стало глуше, когда она шагнула на ковер. На мгновение я позволила ногам свеситься с края; мой мочевой пузырь воевал с нуждой притормозить и оценить свою усталость. На шее висел амулет от боли, и он хорошо работал, не смотря на пульсирующую боль в ноге. Хоть какая-то польза.