Черт побери, Дженкс, где ты?
Увидев меня за моим кругом, Элой начал пятиться к двери.
Запаниковав, я поставила новый барьер между ним и дверью, останавливая его. Он был еще дальше от двери, чем прежде, ближе ко мне, с двумя пулями в его пистолете.
Элой перенес вес на одну ногу и посмотрел на дуло своего пистолета.
— У нас проблема: у тебя и меня. Отпусти свой круг.
Мои губы изогнулись в улыбку.
— Ну да, — я бегло взглянула на него, прислушиваясь к звуку крыльев пикси, но слыша только шум машин.
Во внезапной демонстрации злости, Элой стукнул ногой назад по внутренней части моего круга и убедился, что он твердый. Потом его приступ гнева прошел, сменившись улыбкой, которая заморозила меня. Устремив на меня взгляд, он сделал несколько шагов ко мне. Мое дыхание ускорилось, когда он поднял пистолет, щурясь.
— А как на счет… сейчас? — спросил он, нажимая на курок.
Я резко втянула воздух. Линия уже бежала сквозь меня, и я качнулась, с усилием ставя новый круг, потея от усилий. Моя голова гудела, и нога была словно в огне. Пуля попала в мой барьер и со свистом отлетела в темноту. Одна. У него осталась одна пуля.
Мужчина кивнул, как будто поздравляя меня.
— Не плохо, не плохо, — сказал он, и я опустила свой круг, заманивая его ближе. Если я прикоснусь к нему, я смогу отбросить его взрывом безвременья. Ключ в том, что вероятно он знал об этом и не подойдет настолько близко — если я не сделаю это желание непреодолимым.
Пульс забился, когда Элой боком продвинулся вперед, напряженный и нетерпеливый. На его лбу блестел пот — он был красным там, где Дженкс отпиксил его, синим и черным там, где нога Вайнона била его. Его голубые глаза блеснули, когда он шагнул и вышел из-под солнца, проникающего сквозь решетку тротуара. Сжав губы в жесткую линию, он поднял пистолет, показывая свои зубы. Пистолет принадлежал ФВБ, и я побледнела. Никто не придет и вспомнив колокола, которые не зазвонили в Сан-Франциско, я потянулась вглубь себя и нашла кусочек мужества. Я выжила тогда. Я выживу и сейчас.
— Думаешь, тебе повезет? — спросила я, и он немного приблизился, его руки были напряжены и прицел не дрогнул. — Ну так что? — насмешливо сказала я, и его палец нажал на курок.
Пистолет прозвучал как пушка, выстрелив. Энергия протянулась сквозь меня, заставляя тяжело дышать, я упала на одно колено. Я почувствовала, как пуля врезалась в мой круг и отскочила. Я рванула вперед за моим зачарованным пистолетом, когда цемент треснул под пулей. Мой круг пал, когда я ударилась в него, и мои глаза закрылись от внезапной боли — я упала грудью на цементный пол. Царапая руки, я потянулась и нащупала рукоятку своего пеинтбольного пистолета. Окрыленная, я перевернулась, все еще на полу, подняла свой пистолет.
Элой был там, и я вскрикнула, когда его нога ударила по моим поднятым рукам, выбивая пистолет и возможно, сломав мне палец.
— Ты сукин сын! — заорала я, пытаясь сесть с прижатыми к груди руками. Кольцо Трента горело на моем пальце, и я задохнулась, чувствуя боль из-за того, что нога Элоя вбила его в мою кожу, порезав меня.
— Демон, — сказал Элой, нагибаясь, чтобы поднять мой пеинтбольный пистолет. — Ты будешь побеждена своими собственными чарами. Глупо.
— Это будет не в первый раз, — сказала я, шатаясь от боли в руке. Что, черт возьми, я за демон? Но потом я уставилась на кольцо, сверкающее от моей собственной крови, и у меня возникла идея. Оно перенесет меня к Тренту, но с установленной сетью… оно перенесет меня — и любого, к кому я прикоснусь — в тюремную камеру.
Надежда заставила меня воспрянуть духом. Элой уставился на мою мрачную улыбку, когда я сжала раненную руку и повернула кольцо на пальце, активируя его. Улыбка самого Элоя медленно угасла, когда он понял, что я не сдаюсь.
Он начал поднимать мой пистолет.
Закричав, я бросилась к его коленям. Мужчина вскрикнул от неожиданности, и мы вместе упали, я сверху.
Мир завертелся, когда он столкнул меня, и я схватила ногу, которой он замахнулся в мою сторону, прямо по ребрам. Держа ее, я встала на линию, подумала о Тренте, и закричала:
— Ta na shay!
— Отпусти! — закричал Элой, пинаясь, пока мои пальцы не соскользнули, и он отшатнулся назад, дрожа от злости. — Никогда больше не трогай меня, ты вонючее животное! — закричал он, и я свернулась в клубок, когда он размахнулся и пнул меня, поднимая с бетона. Агония забилась в моем животе, и я съежилась, положив свои поцарапанные руки на голову. Не понимаю. Чары должны были перенести меня к Тренту! Они не сработали! Я повернула кольцо, я сказала слова, и я подумала о Тренте — видя его в уме не как бизнесмена, которого он показывал миру, а такого, каким он был в лесу, тенью сидящей на дереве, дикой и эфемерной. Может, он все же бизнесмен.