— Мм, простите, — промямлила я, как будто вновь оказавшись в детском саду. — С моей стороны было наглостью пропускать назначенные встречи, но я была не готова, и я не люблю, когда меня к чему-либо принуждают. Вы принимаете мои извинения?
Эмоджин глубоко вздохнула и, задержав дыхание, осмотрела меня с ног до головы.
— Возможно. Зайди, и я послушаю, что ты готова рассказать.
«Готова рассказать?», — мысленно переспросила я, но тут она отперла замок на решетчатой двери и, отвернувшись, грациозно прошла внутрь здания.
Дэвид распахнул передо мной дверь, и я вошла внутрь с мыслью, что со мной обращаются, будто с неразумным ребенком. За мной последовал Вэйд, потом Дэвид. Он захлопнул дверь, заперев нас внутри. Я медленно вдохнула, впуская в себя ощущения комнаты.
Первое, на что я обратила внимание, это отсутствие эха. В комнате было тепло, градусов 27, и мое тело моментально расслабилось. Цементный пол покрывали некогда яркие мазки всевозможных красок, призванные имитировать татуировки. Сейчас большая часть узоров выцвела. Стены пестрили рисунками — один поверх другого. В глубине комнаты возвышался ряд автобусных сидений, а за ними располагались парикмахерское кресло и большая микроволновка, на которой стоял кофейник. Вдоль стены были отгорожены три небольших закутка, какие выделяют сотрудникам в офисных зданиях. Кабинки не имели дверей, но окна, тянущиеся от самого потолка и до подоконника, были прикрыты жалюзи.
Эмоджин втиснула свое большое тело за U-образную стойку в центре салона. Под поцарапанным стеклом витрины были развешаны украшения для пирсинга. Позади нее, на широких полках, лежали альбомы всевозможных размеров, некоторые толще обычных печатных книг.
Вэйд проследил за тем, как Дэвид подвел меня к стойке, потом сунул большие пальцы в карманы и пошел к молодой девушке, которая разговаривала с ним в дверях. Кажется, ее звали Мэри-Джо? Оторвавшись от счетов-фактур, она улыбнулась ему, и я закатила глаза.
— Так ты альфа Дэвида? — спросила Эмоджин, когда я подошла к стойке. Задумчиво глядя на меня, она уселась на высокий стул, затем повернулась к разрисованному монитору и клавиатуре. — Ты совсем не похожа на других девушек его стаи.
Встав ровнее, я протянула ей руку поверх стойки.
— Меня зовут Рэйчел, — представилась я и пожала ее гладкую прохладную руку. Она явно не занималась физическим трудом. — Простите, что побеспокоили вас так поздно, — сказала я, оглядев закрытый на ночь салон.
Эмоджин приподняла светлые брови.
— Опоздала ты с извинениями, — невесело произнесла она. — Ну, ты, наконец, здесь, но я не буду бить тебе тату, если ты сама этого не хочешь. — Скрестив руки на груди, она посмотрела на Дэвида, потом на меня. — Я знаю, что он силком притащил тебя сюда. Тебе есть, что добавить?
Мне стало очень стыдно.
— Я хочу сделать тату, — сказала я, и, подняв глаза, заметила на ее лице неодобрение. — Правда, хочу. Я отвратительно вела себя по отношению к Дэвиду и к вам. И к остальным членам стаи. С моей стороны было непрофессионально пропускать назначенные встречи, простите за это. Я просто боялась.
Толстуха удивленно хмыкнула и опустила руки.
— Ты все еще боишься? — спросила она, и по голосу я поняла, что она почти перестала на меня злиться.
Я посмотрела на Дэвида, затем обернулась к Вэйду, который закатывал рукава, красуясь перед молодой девушкой, и потом снова повернулась к Эмоджин.
— Да, — вырвалось у меня, и Дэвид вздрогнул. — Но я много чего боюсь, но делаю. И сейчас желание сделать тату пересиливает страх. — Сузив глаза, я глянула на Вэйда. — Если бы я действительно хотела сбежать, меня бы никто не остановил.
Тяжело вздохнув, Эмоджин кивнула.
— Не могу поверить, что говорю это, но я согласна, я сделаю тебе тату. И я принимаю твои извинения.
Я вздохнула, только сейчас осознав, как важно для меня было добиться ее прощения.
— Спасибо. Еще раз простите. Иногда я совершаю глупости.
Эмоджин подняла голову.
— И это для тебя очередная глупость?
— Нет, — быстро ответила я. — Избегать встреч было глупостью. Мне давно стоило взять себя в руки.
— Ну, с этим ты справилась, — сказала Эмоджин. Дэвид, стоящий около меня, снова повеселел и облокотился на стойку, но Эмоджин указала ему на надпись «не прислоняться».
— Ты была ведьмой, правильно? — проговорила Эмоджин. Ее пальцы летали над клавиатурой. Красивый голос был таким же мягким и насыщенным, как и она сама. Мне нравились ее духи, они навевали воспоминания об осенней прохладе. — У меня есть файл Дэвида с эскизом тату.