Дэвид, наклонив голову, оправил пальто и посмотрел на нее заискивающе.
— Я хотел бы кое-что добавить, чтобы подчеркнуть ее высокий статус.
Эмоджин смотрела в монитор и, нажимая на одну кнопку, проматывала список файлов.
— Легко. Я догадывалась, что ты захочешь сделать подобное.
Что-то особенное? Специально для меня?
— Что, правда? — спросила я и слегка покраснела, услышав радостное волнение в своем голосе.
Дэвид широко улыбнулся, взял меня за руку и слегка сжал ее.
— Конечно. Для меня это важно.
А я пыталась избежать всего этого. Боже! Какой же дурой я была.
Я заметила, как Вэйд пошел за девушкой в сторону одной из кабинок. Она включила в ней свет, но не пустила Вэйда, положив руку ему на грудь. Сказав ему подождать, она начала прибираться в своем закутке. В комнате запахло антисептиком. Эмоджин подожгла палочку благовоний и, поводив ей из стороны в сторону, кинула в запыленную банку, чтобы ничего не загорелось.
— Вот ваш зарегистрированный символ, — сказала она, повернув к нам монитор, и мы с Дэвидом склонились, стараясь не облокачиваться на стойку. В центре татуировки был изображен цветущий одуванчик на зеленом стебле, выбивающемся из пучка листьев. Только цветок был не белым, а черным. Позади цветка виднелась неполная луна. Миленькая картинка — Дэвид явно хотел, чтобы тату было эксклюзивным. Хотя, честно говоря, у меня рисунок не вызвал никаких эмоций. Я была рада, что девушки из стаи не выбрали для тату волшебные палочки и летучих мышей.
— Я начерчу набросок, — начала Эмоджин, и я удивленно моргнула. Она надела круглые очки, напомнившие мне об Але, и повернулась ко мне. — А Мэри-Джо раскрасит его. Она моя дочь и умеет почти все, что умею я.
— Хорошо, — ответила я, глянув на Вэйда и Мэри-Джо. Девушка вытолкнула вервольфа из кабинки и указала ему на места для ожидания. Ему с ней явно ничего не светит, но, похоже, им обоим нравится эта игра.
— Татуировка — это не просто красивая картинка, она должна что-то значить, — произнесла Эмоджин, указывая на рисунок. — Какая деталь, добавленная к этому рисунку, будет символизировать тебя?
Вздрогнув, я склонила голову.
— Не знаю. Дэвид, есть идеи? — спросила я. Уверена, он размышлял об этом намного больше. Из меня получилась плохая альфа.
— Добавь еще цветков, — сказал оборотень, не раздумывая. — И луну позади.
Эмоджин кивала, слушая его, и мысленно добавляла к тату новые детали.
— Чтобы походила на твою?
— Да, но мы не пара, поэтому они должны отличаться, — сказал он. — Сделай полную луну, чтобы подчеркнуть ее цельность.
Цельность? Он что, шутит? Я давно разрываюсь на части и едва остаюсь в живых.
— Дай мне подумать, — Эмоджин нажала на несколько кнопок, и за ее спиной загудел огромный допотопный принтер. — Я оставлю черный пух. Пусть этот элемент символизирует ваше единство.
С каждой фразой тату становилось все сложнее. У меня появились опасения, что сейчас эти двое изобретут такое, что потребует дня работы и поместится только на спине.
— Хм, — начала я нерешительно, когда листок бумаги выскочил из принтера. — Иногда чем меньше, тем лучше. Может, остановимся просто на трех цветках? Пусть один будет желтый, один отцветший с сомкнутыми зелеными лепестками и один с черным пухом?
Эмоджин наклонилась взять распечатку. Она поднялась и, резко посмотрев на меня, положила ее на стол.
— Непостоянство, — произнесла она, осмотрев меня сверху вниз, как когда мы только встретились. — Это твоя суть, не так ли? Дэвид, она права. Дай мне секунду.
— Просто три цветка? — спросил он. Вервольф явно считал, что у меня должна быть более сложная татуировка. Я нервно улыбнулась в ответ. Мне не нужен букет. Мне нужна простая тату.
Эмоджин держала один черный карандаш в руке, другой зажала между зубов. Почти забыв про нас, она начала делать новый набросок возле оригинала. Она была истинным художником, и видя, как тату обретает форму, я поняла, что с радостью буду носить на теле то, что создала эта женщина.
— Хорошо получилось, — заметила она, добавив парочку парящих семян-парашютов возле цветущего одуванчика. — Просто, изящно, легко сделать и имеет глубокий смысл. А ты что думаешь?
Она повернула эскиз к нам, и я резко втянула воздух. Я влюбилась в рисунок.
— О, он прекрасен, — сказала я, взяв в руки листок. Эмоджин просияла, и даже Дэвид казался довольным, хотя на рисунке были лишь три цветка, и только два из них выглядели красивыми. Третий был в уродливом промежуточном состоянии, думаю, как я сейчас. Бог ты мой, она каким-то образом умудрилась придать изгибам листьев очертания волчьих голов, а позади виднелась полная луна, и все вместе выглядело как настоящее произведение искусства. И это моя будущая татуировка, стоит мне лишь дать согласие.