— Заходим? — спросила она, поправляя рукав блузки.
Гленн был оскорблен, и ему не нравилось, что следы уничтожены. Мистер Келуэй молча смотрел на вампира.
— Конечно, — ответил он слабым голосом.
Наверное, он только сейчас понял, что Нина — вампир.
Гленн открыл дверь и скользнул в темноту. Я ощутила покалывание на коже. Нина вошла неспешно, с прямой спиной и прогулочным шагом. Я подумала об изуродованном трупе в Вашингтонском парке и на секунду замешкалась.
— Все чисто, — послышался голос Гленна, и я двинулась, чтобы войти перед мистером Кэлэуэем.
Помещение было высотой как минимум в два этажа. Мерцали только что включенные люминесцентные лампы. По стенам высились шкафы. В центре комнаты находилась хижина — бревна почернели, дымоход был поврежден. Окна представляли собой ничем не заделанные отверстия, стены местами разваливались. Она выглядела уродливо, ужасно, и я была рада, что нас от нее отделяло стекло. Возможно, мистер Келуэй был прав — посетителям это показывать нельзя. От постройки шло невыносимо много эмоций.
Я задрожала и прошла дальше. Мистер Келуэй ошеломленно смотрел на пустое место у противоположной стены. Я могла видеть почему: в одном месте стена была раскурочена, а на полу валялся толстый кабель и из него торчали свежеоткушенные провода. Кажется, еще недавно он был к чему-то подсоединен.
Не было никаких тел, никакой крови, комната выглядела безжизненно. «Возможно, слишком безжизненно», — подумала я, и в этот момент мистер Келуэй закричал.
— Их украли! — орал он, дрожащим пальцем указывая на развороченную стену.
Гленн, поглощенный созерцанием хижины для рабов, резко повернулся.
— Что украли? — внезапно агрессивно спросил детектив ФВБ.
— Оборудование! — завопил мистер Келуэй. — Приборы украли! Их не стало!
Глава 10
Я пила какао — теплое, приятное и успокаивающее, слушала болтовню парней из ФВБ, напоминающую его звуковой эквивалент, и вполглаза наблюдала за офицерами, которые заканчивали осмотр места преступления: все объекты уже успели пропылесосить, сфотографировать, измерить и взять все образцы, которые можно взять. Интересно, как криминалистам удается не выглядеть при этом чудаковатыми? Мне разрешили остаться, только когда я пообещала, что буду просто сидеть на столе в дальней части комнаты. Я вела себя как хорошая девочка, и, думаю, они даже успели забыть обо мне. Улики собирались уже почти четыре часа.
Мое внимание привлек квадратный участок пола, который был светлее остального. Интересно, почему никто больше не обращает на него внимания? Даже Айви и Дженкс, которым было разрешено участвовать в сборе улик, попросту игнорировали этот квадрат.
Поставив на стол стаканчик со смесью порошковых сливок, сахара и какао, я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Я не смогла сдержать усталый вздох. Айви, как утенок, ныряющий в воду, не останавливаясь, подбирала с пола улики и сразу вносила их в базу данных, а Дженкс замечал мельчайшие вещи и мог протиснуться в самые маленькие отверстия, оставляя после себя только пыльцу. Их помощь в равной степени ценилась сотрудниками ФВБ. Даже к двум криминалистам из ОВ, которые стояли в стороне и просто наблюдали, относились лучше, чем ко мне. Каким-то образом между расследованием в конюшнях Трента года два назад и недавним осмотром дома, где баньши и ее спятивший муж убили молодую пару и присвоили их личности, я успела заработать репутацию разрушительной силы, которую ни под каким предлогом нельзя допускать на место преступления.
— Они же уникальны! — воскликнул мистер Келуэй, когда офицер ФВБ попытался вывести его в коридор. Улыбнувшись, я опустила голову на колени. У хранителя явно выдался ужасный день, от опрятного внешнего вида оставалась все меньше и меньше. Забавно было наблюдать за его мелкими вспышками гнева, направленными на Гленна — тот признал, что вернуть похищенное у музея имущество почти невозможно. Мне показалось странным, что мистера Келуэя больше занимают пропавшие приборы, чем тот факт, что шестеро человек прожили здесь почти неделю, и никто об этом не знал. Впрочем, наверное, он прав, и пусть даже устройства застрахованы, заменить их вряд ли удастся. Никто больше не производит оборудование и программное обеспечение для определения принадлежности генетических образцов.