Тоня доплелась до парадного входа, придерживая подол длинного платья, но зайти внутрь не успела.
— Ты где была? — подскочил Кирилл откуда-то из темноты. — Что, это с тобой? Растрепанная, алкоголем от тебя пахнет, — зло сузил глаза, заходив нижней челюстью.
Ей стало смешно. Как муж смеет предъявлять претензии, когда сам только что с любовницей в кустах справлял нужду? Много открытий чудных за последнее время. Тоня смотрела на него во все глаза и думала, что вот этого человека она считала идеалом? Хотелось сплюнуть поддонку в лицо, а потом выцарапать бесстыжие глаза.
Нельзя. Выбрав молчание, нужно идти до конца. Даже, если трудно сдержаться и так тянет разнести все в доме на щепки. Послать бы всех нахрен и босой с гордо поднятой головой, удалиться в закат… Столько безумных желаний, что захватывает дух.
Это путь в никуда. Есть более дельный план и для этого нужно запастись терпением, выдержкой и успокоительным.
— Пили с Савицким коньяк. В его машине, — Тоня с нескрываемым удовольствием наблюдала, как у муженька вытянулось лицо. — Можешь, у него спросить, — пожала плечами, на которые ниспадали волнистые пряди длинных волос цвета горького шоколада.
— Совсем стыд потеряла? — клацнул зубами. Он хотел еще что-то добавить, но увидел предмет их разговора. Эдуард шел по дорожке, заложив одну руку в карман брюк. В другой у него была сорванная белая роза. Блондин беззаботно насвистывал веселую мелодию.
— Прекрасный цветок для самой красивой девушки, — протянул розу, подойдя к Тоне впритык, не удостоив Воронцова взглядом. Она заворожено смотрела в голубые глаза с плещущейся там чертовщиной. Подняв руку, взяла цветок за стебель аккуратно двумя пальчиками.
— Савицкий, тебе баб вокруг мало? — зарычал Кирилл. Дергано подскочил сбоку, вырвал из стебля бедный бутон и кинул на землю. Как одержимый топтал ногами, словно гадюку уничтожал.
— Всего лишь дань красоте твоей жены. Ты чего так напрягся, братец? Неужели, ты мог подумать что-то плохое про Тоню? Она же «святая», — последним словом зацепил, внимательно следя за противником. Казалось, ему доставляет особое удовольствие издеваться над ним. — Если бы у меня была такая жена, то я бы ни кого больше не смотрел…
Тяжело дыша, Воронцов начал приходить в себя. Понял, что со стороны выглядит ревнивым идиотом и Эд сейчас над ним потешается. Расстегнув еще одну верхнюю пуговицу рубашки, Кирилл уже спокойней заговорил:
— Ты прав. Моя чудесная жена не заслужила подозрения. Ей я могу доверять, а вот тебе…
— Да, мне поебать, Воронцов. Я на тебе не женат, чтобы говорить о доверии, — в его глазах выступила сталь — колющая и режущая. Перед ним стоял сильный хищник, готовый вцепиться в глотку и рвать. Только Воронцов не мог понять причину агрессии. Есть над чем задуматься, им еще работать по общему контракту вместе.
— Тоня, мы едем домой, — протянул девушке руку. Несколько секунд задержки, пока она смогла подавить брезгливость и вложила свою ладонь. Чувствуя непонятную вину, взглянула на Савицкого: «Прости, я должна идти». Шла, как собака на привязи, низко опустив голову.
Воронцов всю дорогу лекцию читал, какой цветочный барон скотина, не имеющий ни царя в голове, ни Родины. Ему наплевать на всех и вся, не будь дурой, Тоня, не приближайся к нему, сей человек пагубно влияет на остальных…
Антонина дремала или делала вид, что уснула, отвернув голову к окну, пока они бесконечно долго ехали до дома.
— Выходи! — с ее стороны открылась дверь, и потянуло холодом.
Глава 5
Громкий звук взрывающейся вазы об паркет. Глухой звон идет со стороны гостиной. Грохот продолжался. На слух, там следующим убился стул…
Тоня на кухне стояла перед раскрытой дверцей холодильника, пытаясь вспомнить, что ищет. Возникает непреодолимое желание тоже что-нибудь разбить. Голову мужа, например. Но она тянет руку за йогуртом в стеклянной бутылке. С отворотом крышечки слышится хлопок. Девушка присаживается за стол и внимательно рассматривает этикетку. Руки трогают прохладное стекло, пальцы выводят невидимые узоры. Она видит себя со стороны, сидящей с опущенными плечами и бессмысленно рассматривающей бутылку йогурта.
Если она убьет Кирилла сегодня ночью, то оставшуюся жизнь будет доживать на свалке. Сначала тюрьма, потом… Будет ли это потом? «Не спеши, а то не успеешь» — вспомнилась мудрость. Мысли вязнут как муха в липкой ленте, ищут выхода…
Муж третий раз выкрикнул, чтобы она подошла к нему в кабинет. Прикидываться глухой больше нет смысла. Плохая из нее актриса вышла, не смогла Тоня скрыть неприязни. Милка была лучше. Никто не догадывался о ее связи с Воронцовым. Если знала, то только ее подружка Сонечка, но она по какой-то причине молчит.