Отстраняюсь и непонимающе смотрю на неё.
Это она про кого?
– Гипотетический будущий парень, – объясняет мне. – Купит кофе за сто рублей, и ты вся его, – и подруга ржет.
– Очень смешно, – по-детски показываю ей язык и мгновенно напрягаюсь, заприметив в дверях Юру.
Сразу замолкаю, отворачиваюсь, сажусь за свой стол и включаю компьютер: до начала рабочего осталось дня три минуты.
– Жень, – грустно и жалостливо зовет Лавров. Я с непроницаемым лицом игнорирую. – Ну, Жень, выйди, пожалуйста, на минутку! Поговорим, – не унимается даже после моего явного нежелания с ним общаться.
– Для начала, доброе утро, Юра, – здоровается с ним Ленка, на что тот мямлит: «Доброе».
– Жень, – продолжает доставать это придурок, нависая над моим рабочим местом.
– Я занята, – строго и без эмоций бросаю, даже не взглянув на него.
– Позже зайду… – тихо говорит прилипала-доставала, и я слышу его удаляющиеся шаркающие шаги. Слава богу!
– Ветрова! Что это сейчас было? – интересуется Ленка, когда мы остаемся одни – бухгалтер Аня пока где-то по офису бегает.
Я не успела рассказать подруге о вчерашнем инциденте. Да и не особо собиралась, но, наверное, придётся. Заодно и новыми проблемами с «объектом» поделюсь – вдруг она что-то путное посоветует?
– Длинная история. Отложим до обеда, – решительно произношу и углубляюсь в работу, зарывшись в неё как в спасательный панцирь.
***
Вечер понедельника. Вдохновленная убедительной бравадой и помощью Ивановой в получении точного адреса Штормова, мнусь у входной двери в его подъезд. Мне до завтра включительно надо добить ещё три часа с «объектом», чтобы закрыть недельную норму общения.
Вчера вечером, когда я пришла себя, скачала на ноут специальную программу, с помощью которой мне удалось обрезать палевный кусок аудиозаписи с диктофона. Судя по шуршанию и прочим «говорящим» звукам мы с Тимуром целовались почти десять минут. Десять! А ведь по ощущениям всё так быстро произошло. Но этого больше никогда не повториться – я дала себе слово. Для меня важно одно – победить в эксперименте, забрать деньги и сделать то, что должна была сделать давно.
Даже Настенька меня теперь напрягает исключительно по причине того, что является угрозой срыва эксперимента. Хотя Ленка мне настойчиво порекомендовала забить на неё – ну есть у него девушка, ну и пусть. От сотрудников конторки это вполне реально скрыть, если постараться. Но, опять же, если правда каким-нибудь боком выйдет наружу, то я останусь без заветной суммы. В общем, для начала нужно самой всё разузнать, а потом уже взвесить риски и принять решение: Штормов или новый рандомный «объект».
– Разрешите! – доносится из-за спины, и я машинально отхожу в сторону, озираясь на молодого парня, который прикладывает магнитный ключ к домофону, открывает дверь в подъезд и учтивым жестом предлагает мне пройти вперед него.
Нерешительно киваю и захожу вовнутрь. Всё с тем же парнем стою у лифта, ожидая его прибытия на первый этаж.
Итак, я уже совсем близко. Топчусь прямо напротив двери и морожу её трусливым взглядом.
Чёрт! И зачем я припёрлась сюда без приглашения?! Что я скажу Тимуру о причине своего визита?
Как вариант, воспользовавшись ступором парня, можно начать орать с порога: «А ну, признавайся, кабель, ты занят?»
Или лучше робко так, застенчиво, якобы от стеснения ковыряя туфлей линолеум в коридоре: «Кто такая Настенька, а? Твоя девушка?»
Бред. Всё это полнейшая чушь и плод моей бурной фантазии. Но времени на обдумывание другой тактики, которая не выставила бы меня перед Штормовым запавшей на него дурочкой, уже попросту нет. Пора действовать.
Тянусь к звонку, нажимаю и, скривившись от того, что пути назад нет, застываю практически в позе «ждуна», только стоя. При этом жутко и неконтролируемо нервничаю.
Когда ожидание затягивается невыносимо долго, я внутренне хвалю себя за смелость, награждаю невидимой медалькой «за решительность», и поворачиваюсь лицом к лифту. Но внезапно дверь открывается.
Аааа! Я только настроилась на отмену сегодняшней унизительной миссии!
Неспешно оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на уже знакомого мне обрюзгшего мужика, пытающегося выйди из предполагаемой квартиры Тимура. Его наглую рожу по-другому не назовешь – я до сих пор не смогла её забыть.
Не поняла, а он что тут делает? Штормов знает этого беспринципного, невоспитанного козла?
Глупо хлопаю ресницами, пока неприятный тип от нетерпения не отталкивает меня в сторону – оказывается, всё это время я перекрывала ему выход.
Провожаю его ошалелым взглядом и офигеваю от очередной наглости – а вежливо попросить отойти нельзя было?