— Но постучать все же стоило!
— Хорошо-хорошо. — Замахала я руками, пытаясь бороться с подступившим смехом. — Как я уже сказала: дедушка уже как два года умер, а пленницы-принцессы у нас здесь отродясь не водились. Кстати, а почему "подлый"?
— Это... — принц замялся и на одном выдохе выдал: — Ну, некромант же!
Я с близнецами удивленно переглянулась. В наших глазах читался лишь один вопрос: "Он это серьезно?".
М-да, логика светлых не подается никакому анализу, или пониманию! Понимаю еще в старину, когда магия была темной и кровавой, всех некромантов поголовно считали подлецами и убийцами, а иногда и насильниками принцесс. Но сейчас то, за что нас так бранить?
— А ты... простите Вы, действительно, тут хозяйка? — осторожно уточнил поклепщик.
Я вознесла руки к потолку и печально вымолвила:
— Нет, я всего лишь убожещная деваха.
Принц смутился и буркнул:
— Простите.
Мне бы хватило и этого (больно уж надо на всякого светлого нервы свои тратить!), но близнецы подобного хамства к своей хозяйке стерпеть не могли.
— Вы, что ли слепой? Наша хозяйка самая прекрасная из всех некромантов!
— Нет же. Она самая прекрасная из всех темных женщин!
— Она умная!
— Смелая!
— Добрая!
— Порядочная!
— Справедливая!
— Гениальная!
Я, честно, млела и смущенно прикрывала поалевшие щеки. Ну, какая женщина не любит, когда ей говорят столько приятных слов?
— Красивая, — продолжил смущать меня Лонван, а потом мечтательно добавил: — А какие ножки...
За что сразу получил два подзатыльника — от меня и Жарона.
— Так, ножки у меня я и сама понимаю не кривые, но вам о них рано... то есть, лучше никогда не думать!
— Почему? — изумленно протянули оба.
— По лошадиному крупу! — ответила я, показывая им язык. — А теперь давайте, топайте назад. Да и не забудьте, защиту на ворота поставить.
Близнецы угрюмо, с ног до головы, обвели принца мрачным взглядом. Жарон прицыкнул языком и покачал головой, а Лонван лишь выругался: "Светлый!", после чего братья сделали шаг вперед и исчезли.
Я, повернувшись к оставшимся "гостям", оцепенела от увиденного зрелища.
Принц, приклонив передо мной колено, взял мою руку и поцеловал.
— Извините меня, — начал патетично он, — за такое недостойное мнение о Вас, прекраснейшая из всех хозяйка...
На этом я не выдержала, перебила фальшиво-лестную тираду Эйроса своим смешком и дернула его за руку, заставляя встать.
— Я, конечно, понимаю. Манеры и все такое. Но не стоит лгать, — отмахнувшись, весело сказала я. — Красота темных, очень отличается от понятия прекрасного у светлых. Так что как Вы мне не кажетесь привлекательными, я не кажусь Вам прекрасной.
Я чуть-чуть приврала. Принц мне показался довольно привлекательным, но я еще помнила его первую реплику о себе. По Эйросу было видно, что мои слова его зацепили. Он обижено поджал нижнюю губу, а в глазах так и виднелись нотки обиды.
Ну да, какой принц не болеет самовлюбленностью? Без этого атрибута, любое высочество — совсем не высочество, а так шут гороховый. Даже наш князь, хоть рогатый и хвостатый, считает себя идеалом красоты и привлекательности. Те, кто пытаются это опровергнуть, больше ничего и никогда сказать не смогут. Разве что жестами, из-за отсутствия языка. А что уж говорить о женщинах, которые отказывают ему в ласке и любви? Конечно, бывают исключения, например, я. Не зря же у меня мама королева дроу, да прибавить статус рода Лайна и дружбу с Азирией. В общем, князь меня благополучно не трогал. Предлагал — да, но не настаивал.
— Я, честно, прошу у Вас прощение, — вновь попытал счастье принц и разъяснительно добавил: — Просто я из-за Вашего неподобающего для хозяйки вида, не признал в Вас главу этих земель.
Я осмотрела свое немного мокроватое и грязное платье с почти оторванным подолом, который держался на последних нитках. Ну да, вид не для встречи королевских отпрысков Светлых земель, но не смотря на это, я все равно возмутилась:
— А почему неподобающий вид? — и увереннее добавила: — Может сейчас это писк моды у темных женщин!
Светлые вытянули в удивлении лица и критически осмотрели меня с ног до головы.
Мне тут же представился бал с высшим темным обществом, где дамы одетые только в такие порванные и грязные тряпки, при этом с немалым удовольствием обсуждают "платья" своих знакомых или критикуют те, которые, на их мнение, кажутся не слишком схожими с тем, чем обычно полы моют.
— Вы шутите? — наконец-то, догадался Эйрос.
Я закатила глаза к потолку и раздражено ответила:
— Нет, я всегда говорю только правду!