— Асти, если ты сейчас все это не прекратишь, я тебя прибью…
Юн Сэян перевел взгляд на кота, но Асти ни капли не испугался.
— Ой, можно подумать, тебе неприятно так стоять, — сказал кот и ткнул лапой в Витану. — Лучше посмотри, какая красавица тебя обнимает, причем совершенно добровольно.
— А? — Витана повернула голову к Асти, но хватку на талии Юн Сэяна не разжала.
— Ой, Ян-Ян, у тебя правда язык синий, — вдруг испугался кот. — А-а-а-а! У тебя синявка!
— У меня конфета! Придурки, я ел черничный леденец! — взорвался Юн Сэян.
— Придурки? Я тебе сейчас покажу придурков! — воскликнула Витана и скрутила руку парня болевым приемом. — Ты почему не реагируешь? Тебе что, не больно?
— Не знаю. Меня в детстве часто били, я привык. — Он показал Витане язык. — Может я уже оденусь? Все, представление закончено?
— Нет! Все только начинается! — прикрикнула на него целительница. — Асти сказал, что у тебя проблемы с меридианами. Я могу помочь. Я разбираюсь.
Синтаец грозно посмотрел на Астиорэоса, но злиться на котика? Это вообще возможно?
— Или ты стесняешься раздеться? — спросила Витана. Она многозначительно приподняла бровь и хмыкнула. — Я же целительница. Чего я там не видела.
В Юн Сэяне взыграл дух противоречия. Он знал эту свою слабость, но даже не думал бороться с ней. Именно она помогала ему выживать назло всем врагам. Стесняется? Он? Рубашка полетела на стул. Следом отправились сапоги и носки. Юн Сэян перехватил взгляд Витаны и дернул завязки на штанах. Сначала на верхних, потом, когда верхние съехали по его стройным ногам вниз, положил пальцы на последнюю деталь одежды, которая, впрочем, уже ничего особо не скрывала.
Но, смутить целительницу не вышло.
— Это можно оставить, но, если там есть шрамы или болячки, снимай, — сказала Витана и похлопала по узкой кровати без оголовья. — И ложись.
Юн Сэян лег и потянулся, всем видом показывая, что стесняться ему нечего. Целительница приступила к осмотру. Она не замечала внимательного черного взгляда. Гладила, ощупывала, разминала, цокала языком и качала головой. Заставила перевернуться на живот, провела пальцами по шрамам на спине, проследила их по пояснице и нырнула под тонкую ткань. Обнаружила на ягодицах застарелые рубцы и выругалась. Она осмотрела ноги. На левой стопе не было мизинца. Очень давно не было. Скорее всего с детства. Юн Сэян не соврал насчет того, что его много били.
Витана долго водила над ним руками и черным камнем на длинной ручке. Ставила иглы, ложила примочки, что-то приговаривала, иногда ругалась. Напоследок заставила выпить какой-то пахучий эликсир.
— Все, можешь одеваться. Удивляюсь, как ты выжил… Поэтому и меридианы не все работают. Ничего, поправим. Приходи ко мне каждый день. Лучше прямо с утра, — сказала целительница. — Асти на руках носи за то, что притащил тебя ко мне.
— И так ношу, — пробормотал Юн Сэян. Он понемногу возвращал себе прежний самоуверенный вид. Еще немного и улыбаться опять начнет.
Чэнь Даосин напрягся, когда его новый напарник вернулся. Но Юн Сэян молча ел конфеты и делал все, о чем не попросишь. Делал, кстати, толково и быстро. У него был явный талант к обучению. В конце рабочего дня Чэнь Даосин признался:
— Ты очень помог. Спасибо. Если будет нужна помощь с формированием Линь-ми, обращайся.
Юн Сэян уставился на него так, как будто бы менору в городе увидел. Чэнь Даосин пожал плечами. Он не знал, что еще сказать. Потом вспомнил.
— Идем к Лине?
40. Лина едет в горы
Ангелина не знала, за что хвататься. Хотелось все и сразу. И танцы, и этикет, и читать книги по истории, и стрелять из лука. Об последнем, она, кстати, мечтала с детских лет. Подготовка к соревнованиям подхватила ее, закружила быстрым вихрем.
Бабушка Витаны оказалась не “бабушкой”, а вполне моложавой женщиной. Ангелина попросила не просто преподать ей уроки этикета, а объяснить, откуда взялся тот или иной обычай. Тогда ее ответы будут более полными и победа заслуженной.
Кайра нашла мастера-лучника, но Тан Риэль заявил, что будет учить Лину сам. Извинился, что сразу не сказал. Да, разумеется, синтайцы умеют стрелять из лука, почему бы и нет.