— Ублюдок думает, что сможет войти в мой дом.
Шарлотта прижалась к своему мужу.
У них были интересные отношения.
— Хочешь поиграть или готова поехать домой? — спросил Себастьян.
Тиффани, определенно, была более чем готова побыть с ним наедине.
— Домой.
Она обожала то, как это звучало.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Себастьян достал ключ и открыл дверь, удивляясь тому, что был счастлив вернуться домой. Эта квартира стала более уютной, чем его родной дом, вероятно, из-за вмешательства Грейс Таггарт в отделку или, скорее, из-за того, как Тиффани выглядела, свернувшись на диване.
Он чуть было не потерял ее. «Потерять ее», возможно, преувеличение, но это были первые слова, возникшие в его мыслях, когда мужчина понял, что им больше не было причины оставаться вместе.
Если только они сами этого не хотели.
— Хочешь бокал вина, Себастьян? По-моему, у нас осталось Пино-нуар с прошлого вечера, — сказала Тиффани, подходя. — Если ты голоден, я могу сделать сэндвич.
Он был голоден. Чертовски голоден.
— Я бы предпочел, чтобы ты сняла свою одежду, легла на кровать и подождала меня. Я присоединюсь через мгновение.
Она удивилась.
— Ты не хочешь поговорить о том, что произошло сегодня вечером?
Себастьян не был уверен, почему они должны были говорить об этом, но у нее были нужды, хоть он не совсем их понимал.
— Если хочешь обсудить тот факт, что мы сразу не выяснили проблему между Майло и Джиной, конечно же, сделаем это, но тебе не стоит разочаровываться в себе из-за этого. Я сам выяснил, только когда сел с мужчиной за один стол и действительно начал разговаривать с ним. Когда мы сидели вместе с другими Мастерами всплыли некоторые аспекты его личности, которые были несовместимы с сексуально-доминирующим характером.
— Я говорю не об этом, — призналась Тиффани. — Я говорю о том, когда Мастер Йен признал, что мы им не подходим как учителя, и поставил нас в неловкое положение. Когда он сказал кое-что о решении одной проблемы. Мне кажется, он говорил о нас.
Так было только потому, что Мастер Йен был ужасной затычкой в бочке, когда дело доходило до окружающих его людей.
— Да, я подозревал, что он пытался сыграть сваху. И это сработало. Теперь иди и раздевайся, чтобы я смог насладиться плодами его стараний.
— Ты не злишься?
— Ну, меня раздражает то, что у меня не было возможности поиграть со своей сабой сегодня вечером, и теперь, кажется, она хочет подвергнуть меня психоанализу, когда все, чего я действительно хочу сделать — это накрыть своим ртом ее киску.
Это было настолько грубо, насколько он мог выразиться, но иногда ей требовалась эта безжалостная честность. Мужчина никогда бы ей не сказал таких слов, не будь они в сексуальных отношениях, но девушка должна была привыкнуть к нему, использующему грязные выражения, когда она рядом.
Бог знал, что он все время думал о ней. Грязные разговоры не беспокоили его. Другие мысли, которые роились в его голове, — да.
Мысли, что Себастьян сможет удержать ее, что он сможет любить эту женщину. Эти мысли беспокоили его.
Но он отбросил все это на мгновение, потому что не был готов отпустить ее. В конце концов, мужчина так и сделает, потому что это было бы самым добрым поступком. Она заслуживала того, кто мог любить ее всем своим сердцем, кто не видел мир через фильтр предательства и потерь. Тиффани была ярким светом. Он не собирался быть тем, кто заберет это у нее. Но, может быть, Себастьян, хоть не долго мог бы погреться в ее тепле, сохранив его для грядущих холодных и одиноких ночей.
— Я думала, что ты будешь злиться на Большого Тага за манипулирование тобой.
— Ты злишься на него? — он не подумал об этом. — Потому что, это как бы влияет на твои собственные манипуляции.
— Мои манипуляции сводились к тому, чтобы уложить тебя в постель, и они сработали. Я также была отшлепана за них, могу напомнить.
А он оплакивал ее бедный зад. Маленькая мазохистка.
— Я не собираюсь шлепать Большого Тага. Не думаю, что он будет сидеть смирно. И я могу сделать хуже, Тиффани. Я мог бы связать тебя и поиграть с твоей маленькой киской, пока ты не будешь умолять меня, а потом я развяжу тебя и лягу спать.
Это было бы наказанием для него самого, а Себастьян не сделал ничего плохого.
— Я буду хорошей, Мастер, — она остановилась. — Должна ли я называть тебя Сэром?
Он думал об этом во время долгой поездки на машине из «Санктума».
— Наш контракт гласит, что ты должна называть меня Мастером. Этот контракт действителен до открытия ресторана. Давай соблюдать его в этот период времени.