Где-то через час Саймон, совершенно измученный, зашел за занавеску.
— Ее зовут мисс Корделл.
— Каролина Корделл, — сказала Виолетта.
— Она не теряла времени — сразу же примчалась сюда, вслед за тем симпатичным джентльменом.
И опять Виолетта вздрогнула.
— Мисс Корделл слишком быстро пришла к ошибочным выводам. Это из-за нее мне пришлось убежать из этого дома, и я в спешке потеряла свою перчатку. — Виолетте стало стыдно за беспокойство, причиненное ею, и она склонилась над своей вышивкой, надеясь, что все закончилось.
— Что произошло во Франции? — спросил Саймон. — Что же случилось там между тобой и этим джентльменом?
— Я же говорила вам. Я просто еще одна эмигрантка, которой он помог добраться до берегов Англии.
— Он был твоим другом?
— В наши дни нельзя знать, кто друг, а кто враг. Ты же сам мне это говорил.
— Ты влюблена в него? В этого джентльмена?
Виолетта вспыхнула.
— Какое это имеет значение? Купидону сейчас не до перчаточных магазинов, когда на том берегу творятся такие дела!
— Купидон, я думаю, поступает, как ему нравится. Разве он стоит на часах или несет в бою знамя, разве он воюет с армиями?
Она медленно покачала головой. Да, Купидон поражает сердца в самое неожиданное время.
— Я не верю в Купидона, — солгала она.
— Виолетта, что ты собираешься делать? — поинтересовался Саймон.
— Что делать, Саймон, — эхом отозвалась она. — Я останусь здесь на несколько лет и буду твоей ученицей.
— А потом станешь моей конкуренткой? — усмехнулся он. — Вот, если бы ты помогла мне с вышивкой в этом сумасшедшем сезоне перед Днем святого Валентина. Благодаря тебе наш магазин славится элегантностью перчаток, и за это мы очень тебе обязаны.
— Мне нужна лишь крыша над головой, — она попыталась улыбнуться. — И много, много уроков. Я научусь всему, что должна знать настоящая продавщица, и если получится, то сама стану шить перчатки.
У нее были черные волосы и тонкий профиль, одежда же была простой торговки. Если бы Макс прижал ее к себе, то она снова растаяла бы на его груди, а ее нежный поцелуй согрел бы кровь.
— Стойте! Стойте, я сказал! — кричал Макс через дорогу у Ковент-Гардена черноволосой девушке. — Я хочу посмотреть на ваши перчатки, на белые перчатки!
Бросив через плечо беглый, испуганный взгляд, девушка подобрала юбки и побежала.
— Виолетта, нет!
Он догнал ее, остановил и взял за руки, почти схватил, пытаясь рассмотреть, вышиты ли на перчатках лебеди. Затем взгляд его поднялся к удивленным карим глазам. Девушка была ему не знакома. Она смотрела на Макса, словно тот был сумасшедший.
— Возьмите мои перчатки, милорд, — сказала она, — только больше не преследуйте меня. Вы что, думаете, что я — простая потаскушка? Знаете, вы ошибаетесь. Я принадлежу одному знатному лорду, и когда он узнает о вашем поступке, то попросит от вас удовлетворения на дуэли.
Пораженный, Макс выпустил ее руки, и его собственные бессильно опустились.
— Я прошу прощения, — он отступил на три шага назад и наткнулся на столб. — Я… Я принял вас за другую… — И не дожидаясь ответа девушки, развернулся на каблуках и зашагал прочь.
Вернувшись домой, Макс рывком распахнул дверь и накричал на дворецкого. Впрочем, он тут же извинился за свою грубость.
— Принеси мне шерри, — примирительным тоном попросил он и направился в библиотеку, где горел камин и можно было погреть руки.
Всего за какие-то три недели Макс стал излюбленной темой разговоров в Лондоне. Новость распространилась по всем домам Мэйфэр. Прошли слухи, что сын лорда Шелберна, этот отважный виконт, снова страдает нервным срывом, и на этот раз еще более тяжелым: он помешался на перчатке. На дамской перчатке. Сын и наследник лорда Шелберна искал леди, у которой была белая, изящная, искусно расшитая перчатка. Точно такая же, как у него. Знатные дамы обсуждали эту новость за чаем, а прислуга шепталась по углам.
Будь прокляты эти сплетни. Иоланда-Виолетта была здесь, в Лондоне, жива и здорова, все еще не решалась сбросить свой маскарадный костюм даже для него. Но почему? Почему? В отчаянии он стукнул кулаком по груди. Как же так получилось, что он, найдя ее так неожиданно, позволил уйти ей прямо из-под носа? Он снова задумался. В памяти всплыли их последние слова и прикосновения. Где же можно было найти разгадку? Эта мысль, легкая и быстрая, снова преследовала его. Где же она скрывалась?
Все, абсолютно все владельцы лавочек, торгующих перчатками, отрицали, что знают Виолетту. Словно все члены гильдии перчаточников тайно сговорились против него. Око за око. У него не было никакой зацепки; перчатку он постоянно носил в кармане и, лишь когда находился один, как сейчас, в библиотеке, доставал ее. Он пальцами поглаживал кожу этой изящной перчатки, наслаждаясь ее мягкостью. Ему было наплевать, что наденут на этот маскарад Каро, его мачеха и даже весь Лондон. Все, что занимало Макса, — это желание вновь прикоснуться к Виолетте. Сжимать ее в своих объятиях, целовать, сделать своей…