В дикой суете я умудряюсь столкнуться с мамой в коридоре, уже практически одетая и собранная. И все бы ничего, но у той в руках чашка с недопитым чаем. Раздается громкое "ай!" и все содержимое чашки оказывается на моем костюме. Том самом, что Баратов вчера обозвал серым мешком. Господи…Ну что за день! Приходится вытаскивать из шкафа джинсы, а к ним так и просится мягкая плотная толстовка. Под толстовку нужна футболка. Копаюсь в стопках аккуратно сложенной одежды, и не находя нужной, перекапываю все вещи на полке. Ох уж эти утренние копания!
Я выбегаю позже, чем обычно, едва успев позавтракать в спешке. И конечно, встаю в огромную пробку на выезде, по тому самому закону подлости, который непременно просыпается в минуты, когда его меньше всего ждешь. И приветливо машет ручкой, одаривая окружающих веселой улыбкой.
На работу я опаздываю, приезжая в половине десятого. Учитывая вчерашний вечер, могу оправдаться поздним возвращением, тем более что оно состоялось не по моей воле, а благодаря известному субъекту. И уже мысленно подбираю слова для оправдания, хотя оправдаться могу лишь перед самой собой, ведь я и есть управляющая рестораном.
Несусь ко входу со скоростью испуганной антилопы. Запыхавшись, открываю дверь и вбегаю внутрь.
На пороге, привалившись к стене, засунув руки в карманы, и с ленивой усмешкой на лице стоит…Баратов, собственной персоной. Я резко останавливаюсь, вспоминая вчерашнее, и, переводя дыхание, слышу его противный голос: - А вот и наша леди-босс, почтила - таки всех присутствующих своим приездом…
Глава 4
Глава 4
Никита
Я стою у двери и через идеально чистое стекло отлично вижу происходящее на улице.
На парковке останавливается белая мазда, и из нее показывается стройная ножка в ботинке. Заборская.
Она вылезает из машины и почти бегом несется к входу в ресторан. Волосы наспех собраны заколкой на затылке, и непослушные пряди разлетаются на ветру.
Сегодня прохладно, хоть и солнечно. И судя по всему эта рыжая мелочь боится заболеть. Поэтому плотное пальто Заборской дополняет теплый вязаный шарф. Красный. Он неплохо смотрится на ней, подчеркивая овал лица и эти розовые щечки…с ямочками, блядь, соблазнительными маленькими ямочками…
Они снились мне сегодня, и там, в придуманной версии, Валерия Михайловна была более чем благосклонна ко мне, более чем…
Подношу руку к вискам и массирую кожу. От этих манипуляций головная боль становится слабее, хоть и не проходит до конца. Нехило приложило меня вчера. Не стоило мешать столько в одном желудке, м-да… Но с другой стороны, я ж не хрупкая девушка, чтоб переживать по поводу нездорового цвета лица, мешков под глазами или ощущения каши в голове с самого утра.
Вспоминаю пробуждение, и то странное ощущение внутри, когда открыл глаза и осознал, что лежу в кровати. Один. И фантазия, в которой я стоял по пояс в воде, пока моя серая шейка с рыжиной в волосах взасос целовала меня, исчезла, рассеялась в воздухе, оставив на губах лишь послевкусие поцелуя…И охуенный стояк.
Пришлось подниматься и заниматься обычными утренними делами, столпившимися за дверью в ожидании моего подъема с кровати. В лице начальника охраны, с электрошокером в руках. Андрей собирался домой, и заодно зашел проверить начальство.
- А это для чего? – киваю на предмет в его пальцах, - решил взбодрить меня?
- А что, может помочь? – тот делает задумчивое лицо, и заодно - пару шагов в мою сторону.
- Вряд ли, - зеваю, не успев прикрыть рот, и Андрей морщится: - Ты бы проветрил тут, задохнуться можно нафик.
- Ничего, потерпишь, - философски замечаю я, и натягиваю ботинки, валяющиеся около кровати, - сейчас горничную пришлю, и через полчаса не останется никаких следов меня…
- Тогда по дороге занесешь в служебку? – он протягивает мне шокер, - вчера пришлось одного буйного припугнуть, чтоб успокоился…
- Веселая ночка выдалась, да? – я заканчиваю с обувью, вспоминая, где оставил кроссовки. Переодевался я вчера в кабинете, наверное, там валяются. Открываю настеж окно, чуть не скрутив с непривычки ручку стеклопакета. Андрей внимательно смотрит на мои манипуляции, и в комнату вместе со свежим холодным воздухом врывается молчаливое осуждение. Как хорошо, что я давно привык к подобному, и мнение окружающих – то, что волнует меньше всего в жизни. Мы выходим в коридор, перебрасываемся парой фраз, и он уезжает домой.