Наташа не уходит, будто ждет меня. Не стоит просто так, постоянно покачивая бедрами и поворачиваясь ко мне задом…примитивно…да и если честно, я предвкушаю кое-что поинтереснее этой шалавы, уже оттраханной половиной охранников.А я не люблю объедки.
Поднимаюсь, поминая про себя нехорошим словом свалившего Артура, и тащусь за ней…Мы идем по коридору, и задница впереди меня виляет так, словно ей платят именно за это. Я невольно сравниваю ее с Заборской. И сравнение не в пользу Наташи.
Курьер трется возле входа, мои ребята уже перетащили все заказанное в холл и теперь ждут указаний. Я подписываю бумаги, и парнишка выходит на улицу, засовывая все чеки в спортивный рюкзак. Садится в черную подержанную иномарку и уезжает.
- Проверять будешь? – вертится вокруг Наташа, словно оса, прилетевшая на варенье.
- Свали, а?!- я киваю парням и те тащат коробки в мой кабинет, а девушка обиженно дует губы и уходит в обратную сторону. Я знаю, что это грубо. Но иначе от нее не отделаться.
В коробках новые игрушки, из тех, что не детские. Велю отдать все помощнику, который появится к середине дня, потому что только на днях вернулся из отпуска и…решаю пообедать.
В ресторане многолюдно, и я иду в другой, малый зал. Вчера там была вечеринка, и обычно не бывает посетителей. Лишь единичные сотрудники клуба или ресторана, да и время обеда уже давно прошло. И встречаю там Заборскую. Она задумчиво листает какой-то журнал, и жует.
- Приятного аппетита, - не спрашивая разрешения, я сажусь напротив и натыкаюсь на холодный взгляд зеленых глаз, - не отвлекайтесь, Валерия Михайловна.
- Никита Антонович, - она глотает, отвечая мне таким взглядом, словно я не далее как вчера в ее присутствии заблевал весь холл клуба, - Вы что-то хотели?
- Просто решил пообедать, - пожимаю плечами я. И память настойчиво подсовывает остатки утреннего сна, словно издевается…Почему мне приснилась именно она?
К нам подбегает официантка, быстро записывает что-то в своем блокноте и через пять минут приносит несколько тарелок. Я ловлю ее за руку: - Суп унеси, не ем.
На оставшейся тарелке сочный стейк, и картофельное пюре красивыми волнами, посыпанное чем-то сверху. Мясо прожарено как раз так, как я люблю, и почти тает во рту. И приходится признать, управляющая рестораном знает свое дело.
Моя спутница молчит, и быстро приканчивает все, что на ее тарелке, наверное, хочет поскорее смыться.
Придется огорчить эту милашку, я отлично помню все, о чем мы вчера говорили, несмотря на моё свинское состояние. И кое-кто обещал вести себя прилично, целых три недели.
И даже если она вдруг выяснит, что все мои слова были враньем, некоторое количество времени у меня еще есть.
- Ты помнишь наш вчерашний разговор? - решаю я расставить все точки над "i".
- О чем именно? - она пытается увиливать, но глаза не лгут и эта фея отлично понимает меня, судя по всему.
- О трех неделях, - я щелкаю пальцами и официанта приносит две чашки кофе и коньяк, - будешь?
- Не пью на работе, - она зло смотрит на меня, и добавляет, - и Вам не советую.
Я подливаю коньяк в черную ароматную жидкость и прихлебываю, чувствуя, как кофе стекает в желудок и заполняет оставшееся место. В голове появляется привычное ощущение легкости.
- Мне не нужно советовать, я сам могу решить, - хмыкаю, и неожиданно понимаю, что хочу…попробовать на вкус эти губки напротив, собрать ее наверняка густые волосы в кулак, оттягивая голову назад, и…мои фантазии резко прерывает голос их непосредственной участницы: - Если это все, то вынуждена покинуть Ваше общество, Никита Антонович.
Заборская смотрит на меня со странным выражением, будто на моей башке вдруг выросли рога, встает и уходит в сторону кухни. Снова поворачиваясь ко мне своим задом, и от этой картинки внизу живота поднимается волна неудовлетворенности и желания догнать ее…Заталкиваю эти мысли подальше в башку, поражаясь собственному идиотизму, и заканчиваю обед. В процессе размышляя, съездить мне домой, или просто сходить в душ и переодеться прямо в клубе. В моем кабинете есть запасной костюм, чистые рубашки, и даже несколько футболок. Да и в конце концов, у нас есть горничные, мать твою, не в каменном веке живем…
А когда я возвращаюсь к себе, и принимаю душ, стоя под обжигающими струями, в голове появляется соблазнительная картинка. Которая будоражит воображение и заставляет сделать воду похолоднее. Иначе, твою мать, придется дрочить прямо тут, как мальчишке, оставшемуся без внимания даже самой замухрышной девицы из его окружения. Кожа бледнеет, и толпы мурашек покрывают спину и плечи. Но я не ухожу, продолжая крутить кран с голубой каемкой. И вырубаю его, когда кажется, что почти окоченел. Становится легче. Растираюсь до красноты полотенцем, старательно прокручивая в памяти обязательные на сегодня рабочие вопросы. Но стоит только заполнить голову неотложными делами, выбросив оттуда странное влечение к женщине, которая раздражает меня слишком сильно, как в дверь стучат.