Вырываюсь из его крепких рук и отступаю на шаг.
-Тебе дьявольски идёт этот костюм. Чёрт, да ты сам, дьявол. Теперь мне будет ночами сниться этот сексуальный жест, как ты непринужденно поправляешь свой галстук.
В ответ я слышу его довольный смех.
-Кэтрин, моя прекрасная дьяволица, мы слишком похожи, слишком. Именно поэтому, мы притягиваем друг друга. Мне нравится, как мы смотримся вместе.
-Мы не вместе.
-Каждый раз, когда смотрю на тебя напоминаю себе об этом, но я не настолько бессердечный, как ты думаешь.
Я скептически поднимаю бровь.
-Так и есть, в моём телефоне ты подписан как бессердечный Ник.
- Я не встречал женщину, которая притягивали бы меня так сильно, как ты.
Ник меняется в лице, он становится серьёзным, не знаю можно ли сыграть такое?
-Скажи, тебе никогда не было жалко всех тех мужиков, которым ты разбила сердце?
-А тебе всех твоих женщин?
-Не уходи от ответа.
-Никогда, Ник.
-Ты думаешь, что мы твердокожие и непробиваемые. Это не так. Какой-то мудак крепко обидел тебя, малышка? Не так ли?
Он даже не догадывается, как сильно прав. Но я точно не собираюсь ему об этом рассказывать.
-Где-то на этом свете ходит говнюк, который когда-то разбил твоё сердце и теперь ты никого не подпускаешь к себе близко.
Моё сердце пускается в скач, он попал в самую точку.
-Вот в чём вся проблема, Кэтрин. Тебе необходимо, чтоб рядом был именно такой, как я. Без чувств, без сердца, без сожалений. Чтоб ты не могла полюбить.
-Это чушь.
- Поверишь ли ты, если я скажу, что уже больше полу года у меня не было ни одной женщины, кроме тебя?
-Ни за что не поверю.
-Тогда ты действительно видишь, только то что хочешь, Кэтрин.
-Послушай, я абсолютно точно не готова к этому разговору сейчас. Давай сделаем паузу, ок?
-Как пожелаешь.
Я выхожу из его кабинета и в растерянности замираю посреди коридора. Что это, мать его, только что было?
12 Глава
Спускаюсь на парковку и сажусь в авто босса. Он уже ждёт меня. В машине витает запах дорогой кожи и моих честно заслуженных трындюлей.
Покорно жду промывки мозга и сурового возмездия. Но мой каратель подозрительно молчалив. И от этого становится жутковато. Это что он там ещё задумал, стратег хренов?
Перебираю все самые гадкие варианты в угнетающей тишине и накручиваю себя всё больше.
Незаметно наблюдаю за молчаливым Александром и делаю для себя два вывода:
Первое: он зол на меня. Второе: он охринительно зол на меня.
Как я это понимаю?
Житейский опыт и инстинкт самосохранения подсказывают, что, когда человек сжимает подлокотник и у него вздуваются вены и белеют костяшки, это явно не признак спокойствия.
Я сдаюсь первой.
-Я знаю, что была сильно не права. Готова понести справедливое наказание.
Он всё ещё молчит. Что это значит? Мне продолжать? Мне заткнуться? Я начинаю нервничать всё больше.
-Вы собираетесь, что - то ответить?
Тишина. Даже для меня это уже слишком. В голове надрывно орёт тревожная сирена.
-Мы поговорим позже, Кэтрин. Когда я остыну и смогу быть конструктивным.
-Хорошо, поняла.
По-видимому, под фразой: «быть конструктивным» предполагается: «я не буду так сильно хотеть тебя придушить» Легче не становится ни разу. Остаток дороги мы проводим в гнетущей тишине.
В лифте мы поднимаемся всё в том же зловещем молчании. Через два часа и сорок четыре минуты меня вызывают в кабинет. Хочется перекреститься, но я мужественно расправляю плечи и разглаживая складки на платье, отправляясь на персональное распятие моей аморальной личности. По дороге вспоминаю о своём утреннем желании крутить задом перед Алеском. Я и так была плохой девочкой, пожалуй, на сегодня лимит исчерпан.
Да что я собственно такого сотворила: немного отвлекла от работы всю мужскую составляющую коллектива и чуть не отдалась главному юристу в разгар рабочего дня в клиентском офисе. Согласна, звучало так себе, налаживала мосты я своеобразно. И чёрт, как же некстати Алекс застал меня с Ником. Похоже, продление моего трудового контракта будет самым последнем делом на земле, на которое подпишется мой босс. Я накосячила по крупному. Такого не прощают.
Захожу в кабинет и грациозно присаживаюсь в обманчиво удобное кресло. Решаю принять тактику раскаивающейся грешницы.
-Скажи мне Кэтрин, почему я такой гребаный идиот?
-Что прошу прошения?
Шеф явно переоценил свои способности успокоиться и быть конструктивным. Но его это ничуть не смущает, и он продолжает:
-Как я мог позволить произойти ситуации, при которой ты все ещё остаёшься моим помощником? Как я мог так облажаться?