-Это не твой ребёнок, Алекс.
И хотя внутри меня сейчас буря, я стойко выдерживаю его прожигающий мрачный взгляд.
- Не беспокойся, твоё будущее в безопасности.
- Какой у тебя срок?
Чёрт, слишком умный, если я сейчас назову реальный срок, то он начнёт сомневаться.
- Я не могу сказать точный срок, больше двух месяцев.
-Кто отец?
- Тебя это не касается.
- Отец Ник?
Его желваки сейчас сжимаются от напряжения, и он даже не пытается сдерживать свою враждебную атаку. Он не просто зол или раздражён. Это тотальное дикое разочарование, смешанное ещё с чем - то болезненным, неприятным лично ему. Он ведёт себя так, словно я принадлежу ему. И этот его бешенный вид, словно я его предала? Неужели он и правда думает, что имеет на это право?
- Какая разница? Это имеет для тебя значение, Алекс?
- Я спрашиваю, отец Ник?
В голосе сталь и полное отрицание моего личного пространства. В почерневших глазах неконтролируемая ярость. Его неуязвимость даёт жесткий сбой.
- Нет, Ник не отец, послушай, что это за допрос?
И в этот момент снова раздаётся звонок Макса. И я вдруг считываю это его понимание на лице. Какой-то бред, он очевидно принимает для себя очевидный факт. Кивает на телефон.
- Это он?
В замешательстве смотрю на Алекса и не узнаю его. Вижу, как наливаются кровью его глаза, как он звереет, как сжимает от ярости кулаки, глядя на телефон. Он хочет схватить и разбить его об стену. Это абсурдная ситуация загнала меня в тупик. С одной стороны, я могу сказать ему правду, с другой мне же выгодно именно это его дурацкое предположение. И я сама не понимаю, как, но я киваю. Его кулак с силой опускается на стол. Стекло всё покрывается трещинами. А я лишь вздрагиваю. Никогда не видела его таким. И впервые за всё это время понимаю, ему сильно больно. Но я не понимаю почему? Но это уже и не важно. Главное, это жизнь ребёнка.
После моего лживого признания он меняется в лице. Смотрит на меня равнодушным сухим взглядом и мрачно произносит:
- Сейчас ты вернёшься в свой номер и соберёшь свои вещи. Завтра утром ты улетаешь домой, Кэтрин. Билет на самолет получишь позже.
- Значит в моих услугах ты больше не нуждаешься?
- Совершенно верно. Ты не в состоянии выполнять свои обязанности.
Он больше не смотрит на меня, демонстративно повернулся ко мне спиной, руки в карманах, спина напряжена.
Встаю и как робот выхожу вон из этого кошмара. Как же больно. Только что своей ложью я разрушила даже самый мизерный шанс на наши с Алексом отношения.
Совершенно замученная, захожу в номер и ложусь на кровать. Засыпаю, буквально моя голова оказывается на подушке. Ну и конечно же я лежу на стороне Алекса, как дурочка, вдыхаю запах хлопка в надежде почувствовать жалкие остатки моего личного наркотика. Но противные горничные уже заменили всё постельное белье. Ну и поделом, нечего быть такой сопливой влюбленной размазнёй. Пора наконец принять тот факт, что наши дороги навсегда разошлись.
22 глава
Я не очень хорошо помню перелёт. С трудом могу сказать, как попала в квартиру, как оказалась лежащей на своей кровати в одежде. Мне сейчас плевать на весь мир. Мне нужно время, чтоб найти силы двигаться дальше.
Я всегда верила, что выход есть из любой ситуации. Нужно просто идти вперед, не оглядываться, не сожалеть. Я давно научилась сжигать мосты. И сейчас я жду, когда же, мать его, открою в себе суперсилу быть твердокожей, чтоб пережить этот сложный период своей жизни. Но я всё ещё не могу смотреть своим страхам в глаза. Мне чертовски больно думать о будущем и тяжело отпустить прошлое.
Я всё ещё не позволяю себе притрагиваться к животу, теперь там поселилась целая вселенная. И мой самый большой страх, что я не смогу защитить своего малыша. Потому что семь лет назад не уберегла хрупкую жизнь. И мне плевать на вину Макса, я до сих пор не могу простить себя.
И вот я снова в жизненном тупике. Как я смогла довести всё до такого абсурда? Я жду ребёнка от любимого мужчины и лгу ему, что он от другого. Я не узнаю себя.
Почему между нами всё так сложно? Почему, когда Александр рядом, я теряю волю, а он остаётся непробиваемым. Почему я так зависима от него, а ему хорошо и без меня. Почему моя любовь, как болезнь, делает меня слабой, а он остаётся сильным и непоколебимым, как гранитная скала? Почему в нём так много холода и одновременно так много тепла? Почему, каждый раз, когда я смотрю в эти дьявольские синие омуты и вдыхаю запах его кожи, меня накрывает и я проваливаюсь в эту чёртову любовь, а он хладнокровно заявляет, что я могу быть только любовницей? Почему дико ревнует, а потом больно отталкивает?