Лу Чэнь с затаённой улыбкой ждал, когда аплодисменты утихнут, после чего сказал: «Эта песня называется…»
«Мой дом — красивая степь!»*
Мой дом — красивая степь?
Чжан Кэ, Ши Лан и остальные члены съёмочной группы обменялись растерянными взглядами, потому что никто из них не слышал этой песни.
Монгольские скотоводы в целом понимали на слух китайский язык. Они не знали, что это оригинальное произведение Лу Чэня. Название им пришлось по вкусу — разве красивая степь не их дом?
Поэтому все снова захлопали в ладоши, а также издали восторженные крики.
Из всех присутствующих лишь Чэнь Фэйр ничему не удивилась. Она с глубоким чувством пристально взирала на Лу Чэня. Её взгляд был полон нежной любви и гордости.
«Сестрица Фэйр…»
В этот момент очаровательный силуэт тихо проскользнул к Чэнь Фэйр.
Последняя мигом улыбнулась: «Сестрёнка Сувдаа!»
Эта монгольская девчушка со слегка стыдливым видом заикаясь прошептала: «Сестрица Фэйр, я подарила свой кнут братцу Лу Чэню.»
Степные девушки имели смелость любить и ненавидеть. Встретив понравившегося человека, они решались первыми признаться в чувствах, ничего не скрывая, поэтому посторонние не гадали, что же у девушки на уме. Сувдаа тоже не была исключением.
Она никогда не встречала такого привлекательного китайского мужчину, как Лу Чэнь, потому и подарила ему свой кнут.
Но затем, поразмыслив, она поняла, что поступила неправильно, так как Лу Чэнь являлся парнем сестрицы Фэйр. Поэтому после бурного мозгового штурма Сувдаа, наконец, признала перед Чэнь Фэйр свою ошибку: «…Ты только не сердись.»
«Глупая сестрёнка.»
Чэнь Фэйр, посмеиваясь, обняла Сувдаа, сказав: «Сестрица не сердится, потому что сестрица знает, что Сувдаа — хорошая девочка, поэтому…Давай вместе послушаем песню!»
Ей очень нравилась Сувдаа, да и разве можно было ревновать и сердиться из-за того, что юная девушка проявила чувства?
Не стоило удивляться, что такой мужчина, как Лу Чэнь, нравился многим девушкам!
А в это время Лу Чэнь уже начал своё выступление.
Моринхур издавал прекрасную мелодию.
«Мой дом — красивая степь,
Ветер траву обдувает,
Повсюду цветы растут,
Бабочки кружатся вокруг,
Птички песни напевают,
В водах изумрудных закат отражается,
Резвые скакуны разноцветным облакам подобны,
Овцы и коровы жемчужинам подобны.
Ах~
Пастушки во весь голос песни распевают,
Всё небо весельем оглашают!
……»
В мире сновидений песня «Мой дом — красивая степь» являлась широко известным классическим произведением. В ней по мотивам народных пастушьих песен восхвалялись живописные виды монгольской степи и счастливая жизнь скотоводов. Несметное количество исполнителей сделали свои каверы на эту песню.
Лу Чэнь использовал в качестве аккомпанемента моринхур. Это в некотором смысле было оригинальное исполнение. Нарастающий первый куплет звучал так, словно скотовод взбирается на гору и взирает сверху на просторную степь, на выглядящие как распущенные лотосы юрты и на рассеянный по всему пастбищу, словно жемчуг, скот. Слушатели незаметно для себя погрузились в созданную песней атмосферу.
Затем в музыке произошла кульминация, в которой демонстрировалось восхищение скотоводов своей родиной. Непрерывное выражение чувств с разным напором позволяло усилить лирическую окраску композиции.
Разве кто-то не мог получить кайф в данный момент, в данном месте, в данной обстановке, с данной музыкой и с данным пением?
«……
Мой дом — красивая степь,
Люблю чистые воды и травы прекрасные,
Степь на море зелёное похожа,
А юрты лотосам подобны,
Скотоводы рисуют счастливую картину,
Вокруг живописные места,
Ах~
Пастушки во весь голос песни распевают,
Всё небо весельем оглашают,
Пастушки во весь голос песни распевают,
Всё небо весельем оглашают!»
Второй куплет по своей структуре был идентичен первому. После прослушивания обоих куплетов совсем не хотелось, чтобы песня заканчивалась.
А затяжное пение в конце произведения говорило о том, как сильно автор обожает прекрасную степь. Голос и звуки музыкального инструмента, переплетаясь друг с другом, проносились между юртами, перелетали через реку Шуйцюань и разносились по необъятной степи!
Пока Лу Чэнь пел, все молчали. Вокруг было так тихо, будто время замерло. Лишь треск горящих в костре дров не давал людям окончательно забыться.
Немало скотоводов были поглощены прослушиванием песни. У многих даже к глазам подступили хрустальные слёзы.