Данная тема была изначально упомянута Чжуан Дуном. Он, безусловно, был на стороне общественного мнения. А когда он заметил, что Шэнь Шулин попыталась вовлечь Лу Чэня в спор, на его лице тут же показалась холодная улыбка, словно он собирался сейчас лицезреть интересное представление.
В глазах Чжуан Дуна Лу Чэнь был слишком юн, а юность подразумевала недостаток жизненного опыта, отсутствие дальновидной расчётливости и способности адаптироваться к новым условиям. К тому же Лу Чэнь только недавно прибыл из материкового Китая и определённо мало что знал о Гонконге.
Вопрос Шэнь Шулин был весьма заковыристым, вдобавок затрагивал чувства гонконгцев. Если ответ Лу Чэня будет недостаточно подобающим, то на этом вечернем ток-шоу он потерпит поражение.
Иными словами, Чжуан Дун одержит лёгкую победу без боя.
По правде говоря, было как-то неловко одерживать слишком лёгкую победу…
Чжуан Дун даже испытывал лёгкое сожаление, ведь победу можно считать настоящей только тогда, когда ты раздавил противника в горячем бою.
Лу Чэнь немного призадумался.
Казалось, будто этот вопрос поставил его в тупик. Это привело Чжуан Дуна в ещё больший восторг.
А сидевшие перед экранами телевизоров зрители испытывали совершенно другие чувства.
Младшая сестра А Кана пожаловалась: «И правда, зачем задавать такие неудобные вопросы, как на них отвечать?»
Ей действительно приглянулся привлекательный Лу Чэнь. Она инстинктивно болела за него.
А Кан сочувствовал Лу Чэню, так как если бы он на месте последнего подвергся такому допросу, то, пожалуй, выступил бы намного хуже.
В глубине души А Кан тоже в некоторой степени придерживался мнения про “волчью стаю”. На работе он частенько слышал от коллег, какая сейчас нестабильная ситуация на рынке, какие высокие цены и какое дорогое жильё — и всё это по большей части происходило по вине материкового Китая.
Материковые компании отнимали бизнес гонконгских компаний, жители материка, приезжая в Гонконг, безудержно покупали товары и обзаводились недвижимостью…
А теперь они добрались и до кинематографа. Неизвестно, о чём думало правительство Гонконга и почему оно не сильно заботилось о местных жителях…
В голове А Кана царила сумятица, а в следующий миг он подумал о Сяо Вэй.
Интересно, она рассердилась бы, узнай о его мыслях?
А в этот момент на экране телевизора начал говорить Лу Чэнь.
У него был серьёзный вид: «Я думаю, что я и другие материковые компании вовсе не волки…»
«Если уж проводить аналогию с животными, то я бы согласился стать сомом.»
«Сомом?»
Шэнь Шулин изумилась: «Почему ты хочешь стать сомом?»
Это сравнение казалось любопытным и вместе с тем странным.
Лу Чэнь слегка улыбнулся. Его яркая, жизнерадостная улыбка привела Шэнь Шулин в некоторый трепет.
Он сказал: «Сперва я расскажу небольшую историю.»
«Давным-давно норвежцам очень нравилось питаться сардинами, особенно свежими сардинами, но в то время не существовало аэраторов, то есть таких устройств, которые поддерживали бы кислород в воде и не давали рыбам задохнуться. Для ловли сардин рыбаки выходили далеко в море, обратный маршрут занимал много времени, а хранившиеся в трюме сардины не слишком любили проявлять какую-либо активность, поэтому по возвращении в порт они зачастую умирали и их уже нельзя было продать по высокой цене.»
«Однако люди заметили, что один рыбак привозил с собой много живых сардин и всегда мог продавать их по высокой цене. Эта тайна была раскрыта только после смерти рыбака.»
Лу Чэнь своей историей держал всех в напряжении. Он не только заставил внимательно слушать Шэнь Шулин, но и разжёг любопытство в Чжуан Дуне — последний хотел узнать, какой же трюк собирался выкинуть Лу Чэнь!
Лу Чэнь продолжал: «Оказывается, этот рыбак держал в трюме сома. Когда среди сардин появлялся свирепый чужак, они инстинктивно начинали активно двигаться и уворачиваться, сохраняя при этом жизненную силу, в итоге многим удавалось дожить до прибытия в порт.»
После окончания истории Шэнь Шулин, Чжуан Дун и многие зрители, сидевшие перед телевизорами, смутно кое-что поняли.
Сюда входили и зрители, присутствовавшие на записи программы. В телестудии воцарилась глубокомысленная атмосфера.
Лу Чэнь до сих пор продолжал: «Могу сказать, что я вырос на гонконгских фильмах и сериалах. В основном это гонконгские фильмы 90-х, среди которых множество поистине классических произведений, например, Барристер, Герой Гонконга, Великое спасение.»