Написанная им песня напоминала стакан чистой прозрачной воды. Только медленно смакуя воду, можно было насладиться вкусом.
«Ступай,
Моя девочка,
Смотреть на алый рассвет.
Возьми
Мою песнь о любви
И пой ее на ветру.
Роса свисает с волос,
Полна она прозрачной скорби.
Это мое первое за всю жизнь смятение…»
Е Цзытун занимала неплохую позицию за барной стойкой и могла отчетливо разглядеть выступавшего на сцене Лу Чэня.
Она невольно уставилась на пока еще не особо знакомое лицо, на опрятное и привлекательное лицо с густыми, аккуратными бровями и твердой переносицей. Но больше всего запечатлелась пара ярких, одухотворенных глаз. Это торжественное спокойствие как будто включало в себя великое множество тайн, которые невольно хотелось изучить…
Милое личико Е Цзытун внезапно покраснело. Так покраснело, что она почувствовала небольшой жар.
Потому что взгляд Лу Чэня пробежался по ней. Казалось, будто он специально для нее пел песню!
«Когда годы
И красота
Превратились лишь во вздохи среди пыли,
Твои печальные глаза
Скорбят по прежним временам,
В том возрасте, что верила в любовь ты,
Не спел я песню для тебя,
Которую всю жизнь я вспоминаю!»
Послышались последние тихие звуки гитары, и песня закончилась.
Лу Чэнь отвел взгляд, поставил гитару возле ног и сказал в микрофон:
— Песня называется «Пыль суетной жизни». Это тоже мое оригинальное произведение. Надеюсь, всем понравилось.
Раздались уже без всякой неожиданности аплодисменты: длинные, пылкие и сердечные!
Несмотря на то что «Пыль суетной жизни» по мелодии и стилю не превосходила такие композиции, как «Ты мой сосед по парте» и «Золушка», да еще и являлась народной песней о ностальгии, однако, она все равно вызвала восхищение у публики.
Многие умелые и талантливые исполнители зачастую после создания одного-двух шедевров приходили в упадок. Последующие их произведения теряли энергию и настрой. Некоторые люди, удовлетворившись славой и прибылью, которые принесли их предыдущие произведения, далее уже создавали лишь показные, бессодержательные вещи.
Лу Чэнь явно не был таким. Он будто имел неисчерпаемое вдохновение. Все его то и дело создаваемые песни заслуженно можно было считать шедеврами и даже классическими произведениями. Не было никакого пренебрежительного отношения к словам и музыке композиций.
Пусть даже «Пыль суетной жизни» и не выделялась так, как остальные песни, но она и без того была хороша!
Когда любовь превращается в песню, когда исполняющий песню человек уходит, когда события минувших дней постепенно увядают — кто из присутствующих людей мог забыть такой трогательный любовный напев?
Поэтому людям только и оставалось, что аплодировать.
Цзо Синьтянь тоже аплодировала, хлопала так, что ее ладошки покраснели. Она придвинулась к уху Е Цзытун и произнесла:
— Е Цзы, старшекурсник Лу Чэнь пел именно для тебя. Ты ему должна!
Е Цзытун, скрежета зубами, ущипнула чрезмерно болтливую девчонку и сказала с упреком:
— Если тебе нравится, то ты и иди обниматься с ним, не надо меня за собой тащить!
Сегодня Цзо Синьтянь неоднократно подшучивала над своей подругой и Лу Чэнем, она прямо-таки работала свахой.
Цзо Синьтянь расплылась в улыбке:
— Я действительно пойду обниму, только не надо потом раскаиваться…
Е Цзытун вздохнула и произнесла:
— Да такую девушку, как я, мечтают миллионы парней заполучить!
Цзо Синьтянь ответила:
— Не искренние слова!
Е Цзытун замолчала.
А в этот момент стоявший на сцене Лу Чэнь не стал выполнять просьбу посетителей спеть еще, а поблагодарил всех и спустился со сцены. Лу Чэню очень нравилась атмосфера в Красодневе, но это место являлось лишь временной остановкой в его жизни. Здесь нельзя было оставаться навсегда, он все меньше и меньше проводил тут время.
Он отдал обратно гитару группе Блуждания и вернулся к барной стойке.
Цзо Синьтянь похвалила:
— Старшекурсник Лу Чэнь, отлично поешь, почему не стал дальше играть?
Лу Чэнь объяснил:
— Хватило и трех песен, потому что нужно беречь горло. Что будете пить? Я угощаю.
Цзо Синьтянь только хотела ответить, как Е Цзытун сказала:
— Спасибо, старшекурсник, но я хочу домой.
Цзо Синьтянь удивилась:
— Е Цзы, ты чего?
Лу Чэнь тоже слегка растерялся, после чего сообщил:
— Хорошо, тогда я провожу вас.
Е Цзытун, улыбаясь, кивнула.
Цзо Синьтянь была не очень рада, но она не могла здесь оставаться одна, ей только и оставалось, что без всякого желания следом за людьми покинуть бар.