Программа вечера в честь национального праздника в первую очередь была политически корректной. Производился упор именно на патриотизм в этой программе. Непременно должно было быть ведущее патриотическое произведение, а все остальные популярные песни уходили на второй план.
В предыдущих двух номерах уже исполнились популярные произведения, и теперь на сцену выходил победитель конкурсного шоу…
Глава 172.2. Люблю тебя, Китай
Начальник Люй вынужден был выискивать недостатки, чтобы вечер не пошёл насмарку.
Гао Чжисюэ лишь оставалось и дальше с неловким видом произнести: «Так распорядились начальник Чэнь и директор Гу, а они не могут не разбираться в ситуации.»
В глубине души этот начальник редакционного отдела Столичного телевиденья проклинал своих коллег.
Людей, способных хорошо спеть патриотическую песню, было предостаточно. Почему же эту честь оказали Лу Чэню?
У Лу Чэня и так уже был совместный номер.
Люй Чжэнчжи многозначительно промолвил: «Надеюсь на это.»
Он подумал, что, если в этом номере исполнится ещё одна обычная популярная песня, он как следует всё выскажет.
Как раз в этот момент громко раздался голос ведущего вечерней программы: «Следующий номер — мужское сольное пение. Исполняет чемпион шоу Вокальный Китай Лу Чэнь!»
«Он исполнит нам песню под названием…»
«Люблю тебя, Китай!»*
Только ведущий замолк, как в зрительном зале послышались перешёптывания и обсуждения.
Шла первая репетиция вечера, посвящённого национальному празднику. В зале в основном сидели работники телестанции.
Они уже узнали обо аресте Ван Биня и догадывались, что номер поменяют, но никто не ожидал, что ветерана музыкального индустрии вдруг заменят на Лу Чэня.
Люй Чжэнчжи слегка растерялся: «Люблю тебя, Китай? Неплохое название. Кажется, я никогда не слышал эту песню.»
Гао Чжисюэ сразу же вздохнул с облегчением, но все равно был насторожен.
Люблю тебя, Китай — судя по названию, это и впрямь была патриотическая песня, однако Гао Чжисюэ не помнил, чтобы существовала такая песня, и действительно не понимал, в каком захолустье Гу Жуй откопал её.
Вот и доверяй после этого старине Гу!
Гао Чжисюэ не без причин возмущался.
Классических патриотических произведений существовало огромное множество. Но какой смысл было презентовать песню, которую никто никогда не слышал?
Разве не хороши песни «Счастливый китаец», «Более прекрасное будущее отечества», «Красное знамя» или «Гимн Китая»?
Как бы там ни было, Гао Чжисюэ всё же собрался с духом, объяснив: «Должно быть, неплохая песня.»
Небо ему в свидетели, он никогда не слышал об этой песне.
В следующий миг раздалось музыкальное вступление.
Только услышав начало, Гао Чжисюэ пришёл в уныние и скривил лицо.
Ладно, ничего страшного, что он не слышал раньше эту песню, но вот аранжировка была весьма посредственной и даже никчёмной, как будто над ней работали в огромной спешке!
Гао Чжисюэ имел музыкальное образование и знал толк в музыке.
Единственной для него радостью стало то, что Люй Чжэнчжи совершенно не разбирался в музыке. По крайней мере, он сразу не расслышал никаких минусов.
Но надежды, которые возлагал на эту песню Гао Чжисюэ, мгновенно рухнули.
Среди сотрудников телестанции, сидевших позади, находилось немало специалистов в музыке. Кто-то помрачнел, кто-то заулыбался, а кто-то сильно изумился.
Сольный номер такого уровня использовался просто для галочки?
Затем всё внимание люди стали уделять пению Лу Чэня.
Держа в руках микрофон и свесив голову, он начал петь следом за музыкальным сопровождением.
«Всегда, когда я боль испытываю, хочу, чтоб ты обнял меня,
Касаешься ты словно души моей,
Всегда, когда я с толку сбит, ты даришь мне тепло,
Как будто кто-то крепко меня за плечи обнимает!
А иногда мне одиноко и чувствую себя беспомощным, как галька, скатившаяся с горы,
Но стоит вспомнить твоё имя, как вновь я обретаю веру.
А иногда я сбит с пути, как ласточка, что улетает от толпы.
Но стоит подумать о тебе, и не испытываю я больше страха.
……»
Слушая песню, Гао Чжисюэ нахмурился. В пространстве между бровями образовалась складка в форме иероглифа “川”.
Если бы не присутствие Люй Чжэнчжи, Гао Чжисюэ, вероятно, уже бы начал ругаться.
Этот начальник редакторского отдела уже точно мог сказать, что никогда не слышал эту песню, в мелодии и словах не было никакой изюминки, песня получилась спокойной и была лишена присущего патриотическим произведениям пафоса, способного воодушевить и взбудоражить.