— Сестрица Мэй, зачем дразнишь моего сотрудника?
Правой рукой женщина убрала волосы с висков, а в левой руке сверкал бокал. Подумав, она ответила:
— Потому что мне нравится…
Чэнь Цзяньхао горько усмехнулся, не произнеся ни слова.
Глава 3. Креветка в реке
Закулисье бара являлось одной большой комнатой, в которой отдельно были две маленькие комнаты.
Закулисье предназначалось для исполнителей бара.
Снаружи большой комнаты стоял ряд туалетных столиков и шкафов, а также пять кресел, предназначавшихся для обустройства местных исполнителей и для тех певцов, кто выступал на разогреве. В двух маленьких комнатах находились диван, телевизор, бар, отдельная ванная комната, которыми могли пользоваться исполнители и музыкальные группы, подписавшие контракт.
Статус между барными певцами и другими исполнителями был просто небо и земля.
Когда вошел Лу Чэнь, снаружи уже сидели мужчина и женщина — два местных исполнителя. Парень сидел в телефоне, а девушка красилась. Никто не обратил внимания на вошедшего Лу Чэня.
Потому что в этой маленькой группе Лу Чэнь занимал низшее положение.
— Добрый вечер, братец Е и сестрица Хун!
Лу Чэнь по обыкновению поздоровался с обоими, затем сел на свое место и положил гитарный кейс.
Его место находилось в самом углу закулисья.
Певец холодно хмыкнул, а певица отложила ватный диск и сказала со смехом:
— Малыш Лу, ты ведь сегодня опоздал, тебя не поругал босс? Хе-хе!
Сестрице Хун было за 30, она проработала в Красодневе уже 5 лет, в совершенстве владела серенадой, имела очень неплохой голос. Несмотря на то что она не обладала незаурядной внешностью, однако, она была достаточно известна среди барных певцов в Хоухае.
Но до одной из главных певиц по контракту сестрицы На — Чжан Наны ей было еще далеко.
Несмотря на это, она постоянно относилась к Лу Чэню надменно. В ее якобы заботливом вопросе на самом деле скрывались насмешка и издевка.
Еще вчера Лу Чэнь чувствовал бы себя подавленным и недовольным или же злым оттого, что не мог ничего ответить.
Но после того как он пережил три разных жизни во сне, его настроение незаметно для себя самого поменялось. Он спокойно улыбнулся и сказал:
— Спасибо, сестрица Хун, за заботу. Я признал свою ошибку перед боссом.
Сестрица Хун немного растерялась. Слова, которые она хотела сказать, застряли у нее в горле.
Она тихо охнула и, больше не обращая внимания на Лу Чэня, снова схватилась за брошенный ватный диск.
Как раз в это время внезапно открылась дверь из маленькой комнаты. Оттуда вышел мужчина с длинными волосами в черном жакете.
— Братец Цинь!
Сестрица Хун и парень быстро среагировали, тут же встали и поприветствовали мужчину.
Лу Чэнь слегка помедлил и тоже вслед за остальными встал:
— Добрый вечер, братец Цинь…
Этот парень в жакете, братец Цинь, он же Цинь Ханьян, был настоящей шишкой в Красодневе, являлся фронтменом и ритм-гитаристом в музыкальной группе Блуждания. Он был незаменимой ключевой фигурой в музыкальной группе. Даже владелец Чэнь Цзяньхао относился к нему со всем почтением.
Группа Блуждания часто давала концерты в Красодневе. В группе играло 5 человек. Кроме Цинь Ханьяна, там еще были соло-гитарист, басист, барабанщик и клавишник.
Таким барам, как Красоднев, нелегко было содержать музыкальные группы. С другой стороны, группа Блуждания увеличивала популярность и славу бара, поэтому она считалась достойной опорой бара.
Лицо Цинь Ханьяна не выражало каких-либо эмоций. Он лишь кивнул головой в ответ.
Он взял несколько листов бумаги с туалетного столика, затем развернулся и ушел обратно к себе в комнату, закрыв дверь.
Сестрица Хун и парень слегка смутились. У них обоих не было такого серьезного превосходства в положении, как у Цинь Ханьяна. Одно его слово и их бы тут же вышвырнули из Красоднева, а в Хоухае они бы стали изгоями.
Лу Чэнь усмехнулся про себя. Он и Цинь Ханьян были слишком отделены друг от друга. Он и не думал цепляться за того. Неважно, что тот думал о нем, поэтому, естественно, он не ощущал такого смущения в отличие от находившихся рядом с ним обоих певцов, которые проявили радушие, а их проигнорировали.
Бар был маленькой рекой, а Лу Чэнь являлся креветкой в этой реке.
Он снова присел и начал расчесывать свои лохматые волосы.
Окружение Хоухая отличалось от района Саньлитуня, где встречались разного сорта люди. В Хоухае неопрятные, неряшливые певцы здесь, вообще, никак не приветствовались, поэтому собственный имидж был очень важен.
Со сцены уже доносился голос ведущего, который разогревал публику.