Глава 265. Молодость и ребёнок
Цинь Ханьян вовсе не был простым человеком.
Да и не мог быть простым. Выживая в шоу-бизнесе столько лет, он уже давно отведал горечь жизни.
Но в его душе по-прежнему кипела страсть. Это была горячая любовь к року.
Только ранее, столкнувшись с безысходной реальностью, ему пришлось похоронить эту горячую любовь в глубине души, чтобы упорно работать ради своего существования.
Теперь же Цинь Ханьян обладал достаточными возможностями, чтобы заниматься тем, чем хотелось. Он безоговорочно поддерживал Лу Чэня не только потому, что находился у того в долгу, но и в основном потому, что углядел в Лу Чэне надежду на восстановление отечественного рока.
Большинству казалось, что Лу Чэнь являлся автором-исполнителем, специализировавшимся на народных песнях, а из-за его юного возраста и привлекательной внешности люди зачастую упускали из виду его поразительную одарённость.
Лу Чэнь сам об этом не говорил, зато Цинь Ханьян собирался за него громко об этом заявить.
Цинь Ханьян надеялся, что Лу Чэнь сумеет создать ещё больше рок-произведений, которые будут ещё лучше. А кому доверить исполнение этих произведений было не так важно. Главное заставить общество вновь обратить свой взор на рок!
Во взгляде Цинь Ханьяна Лу Чэнь разглядел его искренность и его намерения.
А также понял истинную цель того, почему Цинь Ханьян привёл его в бар Чёрный Ворон.
Цинь Ханьян хотел позволить Лу Чэню установить в этом окружении своё знамя!
По правде говоря, Лу Чэнь не придавал этому значения, однако его тронули искренность Цинь Ханьяна и его горячая любовь к року.
Поразмыслив, Лу Чэнь сказал: «Я всё-таки спою новую песню.»
В глазах Цинь Ханьяна промелькнул блеск. Он без раздумий всучил Лу Чэню в руки электрогитару.
Это была самая любимая электрогитара Цинь Ханьяна. Она была сделана на заказ за границей и стоила несколько сотен тысяч юаней. Музыкант никогда никому не одалживал её, но для Лу Чэня сделал исключение.
Лу Чэнь взял гитару и встал перед микрофоном.
Цинь Ханьян помог ему отрегулировать высоту микрофона, после чего отступил назад к своим товарищам по группе.
Теперь сцена полностью принадлежала Лу Чэню.
Своими действиями Цинь Ханьян продемонстрировал уважение к Лу Чэню.
В баре Чёрный Ворон стояла абсолютная тишина. Даже невежественные клиенты позакрывали рты, а некоторые затаили дыхание.
Несколько молодых девушек волнительно сжимали в руках мобильные телефоны, снимая Лу Чэня.
Как и в Красодневе, в Чёрном Вороне тоже была запрещена фото— и видеосъёмка. Вспышки приходилось выключать.
Лу Чэнь вдохнул побольше воздуха в грудь и, слабо улыбнувшись, произнёс в микрофон: «Спасибо братцу Циню и спасибо хозяину Да Цзяну за радушный приём. Мне нечем отблагодарить, тогда спою-ка я песню.»
В толпе раздались лёгкие смешки, которые мгновенно затихли.
Лу Чэнь продолжил: «Я собираюсь спеть новое произведение, которое называется Молодость*. Я посвящаю эту песню себе, посвящаю стоящей позади меня группе Блуждания и посвящаю всем присутствующим!»
«Надеюсь, всем понравится!»
Раздались пылкие и долгие аплодисменты. Даже недолюбливавшие Лу Чэня люди тоже хлопали в ладоши.
Лу Чэнь опустил голову, плавно провёл по струнам, испытав знакомые ощущения трения пальцев о металлические проволоки.
Сердце забилось ещё сильнее.
«Я на закате планирую уехать,
Поеду на машине в дальние края,
Сегодня вечером пиршество у друга моего.
Одел поспешно я костюм и вышел из дому,
В лицо ударила городская духота,
Я тихо подскочил,
Запрыгнул в людскую реку.
На улице заморосило,
Легки капли, как юность моя.
Покрылся лик мой водою дождевой,
Словно счастьем он покрылся.
А на душе моей нет ничего,
Как будто нет страданий,
Всё в этом мире есть,
Как будто каждый этим обладает!
……»
Поначалу гитарное сопровождение было очень слабым и практически беззвучным. Можно считать, это было пение без аккомпанемента. Лу Чэнь без устали повествовал свою историю, ведя себя искренне и непринуждённо. Он будто ненароком предавался воспоминаниям об ушедшем времени, спокойно и неторопливо напевая об этом.
Такой стиль исполнения был очень редким. Слова и мелодия были простыми, незамысловатыми и обладали характерными чертами народной песни.
Но затем и голос, и гитарное сопровождение, и эмоции начали усиливаться. Переживания постепенно накапливались, заставляя слушателей сосредоточиться. Они будто ждали зова, чтобы откликнуться!