По-настоящему тронул за живое!
В это время звуки песни снова вернулись к прежнему ритму мелодии.
«Еще помню те одинокие весны,
Тогда не отрастил еще бороду и усы,
Не встречал я день влюбленных и не получал подарков,
И не было у меня своей возлюбленной принцессы,
Но чувствовал — не все так плохо,
Хоть и имел одни иллюзии насчет любви.
То на рассвете, то поздней ночью, то на ветру,
Я пел неинтересные никому народные песни!
…»
Прежде застигнутые врасплох зрители, наконец-то, пришли в себя и тоже следом зажглись.
Публика впервые слышала эту песню. А обычно новыми песнями было довольно трудно вызвать отклик в чувствах слушателей. Очень многие песни требовали неоднократное прослушивание, чтобы уловить их истинную ценность и изящество.
Но композиция «Весна» не являлась таковой. Она не была замысловатой в плане мелодии или слов, не имела никаких труднопонимаемых мест. Песня, насыщенная бурными, пылкими эмоциями, ощущением мимолетности бытия и тоской по прошлому, действительно трогала за душу. Ей невозможно было сопротивляться!
Слушая данную песню, люди все понимали и без всякого сопротивления испытывали эмоциональное потрясение.
Публика была растрогана не из-за грусти, что содержалась в словах песни, а из-за эмоциональной связи и душевного расстройства, из-за пережитых в прошлом неудач, которые невозможно было уже исправить.
Они слушали:
«Если однажды я останусь ни с чем,
Прошу, оставь меня в том времени!
Если однажды я тихо уйду,
Прошу, захорони меня в той весне!
В той весне…»
Вся зрительская площадка находилась в полнейшей тишине. Лишь звуки гитары и голос Лу Чэня резонировали в воздухе. Те резавшие слух шипения уже давно бесследно пропали. Теперь их считали просто смехотворными и жалкими.
Эта песня нанесла удар с максимальной силой не только по двухтысячной публике, но и по исполнителям, что выступали на сцене так же, как и Лу Чэнь.
Эти музыканты прибыли из различных мест. Многие в погоне за музыкальными идеалами скитались по столице, жаждали получить известность, желали, чтобы люди ими восхищались, хотели стать объектом всеобщего внимания.
Однако реальность всегда оказывалась такой жестокой. Идеалы сменялись потребностями к существованию. Молодость уходила навечно, а тебе так ничего и не доставалось. Многие музыканты постепенно становились парализованными, больше не отстаивали свои убеждения, забывали свои первоначальные намерения, и жизнь у них протекала в обычном русле.
До настоящего момента. Когда они услышали «Весну» Лу Чэня, глубоко скрытые в их сердцах шрамы яростно разорвались, отчего люди испытывали непередаваемую боль.
Как так получилось, что подобную песню исполнял Лу Чэнь!!!
Ведь он был так молод и принадлежал всего лишь к младшему поколению. Он…
У входа в закулисье Цинь Ханьян и сестрица На стояли плечом к плечу. Лицо первого покраснело от напряжения, его тело слегка дрожало. А в глазах последней появился хрустальный блеск слез, она изо всех сил кусала губы.
Внутри закулисья все люди из группы Компас молчали, не находя слов. Гань Лан сидел оцепенело, словно его околдовали и превратили в камень. Он чувствовал огромную печаль.
Чэн Сяодун остановился на рабочем проходе, его лицо сильно исказилось и стало уродливым.
Находившиеся на нижнем этаже Голубого Лотоса уже выступившие и собиравшиеся выступать исполнители и музыкальные группы подскочили к окну и смотрели через стекло на сцену, словно наблюдали за какой-то достопримечательностью!
Потому что они знали, что лицезрели зарождение нового классического произведения!
На втором этаже бара в VIP зоне никто не разговаривал.
В данный момент не требовалось что-либо говорить, достаточно было лишь послушать песню.
«Если однажды я тихо уйду, прошу, захорони меня в той весне, в той весне…
Смотрю я пристально на нынешнюю весну, по-прежнему я чувствую все ту же теплоту…»
Звуки песни постепенно затихали, а эмоции по-прежнему оставались, как будто весна никогда не заканчивалась.
Глава 40. Вперёд!
Более двух тысяч человек молчали. Было настолько тихо, что люди могли услышать, как кто-то кашлял вдалеке.
Однако какое-то неописуемое настроение нарастало в толпе!
Лу Чэнь отложил гитару. То бесконечное пламя в глазах отступило, взгляд снова стал ясным. Он в очень простой манере произнес:
— Спасибо!
Внезапно раздались аплодисменты. Сначала доносились отдельные хлопки с разных уголков площадки, но вскоре люди как будто очнулись от крепкого сна, и следом за остальными изо всех сил зааплодировали.