— Что он делает? — шепотом спросила я Ирку, которая тоже довольно заулыбалась.
— Наш мальчик сейчас поставит шах и мат в этой игре, — ответила сестрица. — Он проделывает это крайне редко на интервью, но это выглядит так круто, когда он это делает. Это значит, что этот репортер его достал. Ты ни разу не видела такого шоу в исполнении Дрэга?
— Нет, — ответила я. — А что это значит?
— Интереснее самой посмотреть, — шепнула мне Ира. — Смотри.
— Вы ее показываете общественности? Делаете снимки? — очередной вопрос Дрэга.
— Что вы несете?!
— Да или нет? — ленивым тоном продолжал Дрэг, откинувшись на мягкий стул и сложив руки на груди.
— Вообще-то я не должен…
— Что вы не должны? Отвечать на мой вопрос? Я задал слишком личный вопрос?
Журналист замялся и даже смутился, а потом презрительно посмотрел на Дрэга.
— А как зовут вашу жену? — продолжил Дрэг, совершенно не обращая внимания на журналиста.
— Как ты смеешь щенок! — раздраженно взвыл репортер.
Дрэг и глазом не повел, а его губы растянулись в улыбке.
— Так вот, я всего лишь скопировал ваши вопросы, я никого не использовал для ответов на них, так как вы использовали студентов для того, чтоб я ответил на ваши вопросы. Я спросил у вас сугубо личное, это да, это вас возмутило и вывело из себя? Так вот я спросил вас про жену тоже что, и вы спросили у меня, но моя реакция не была столь импульсивной, и я не переходил на личности, поэтому скажу ясно для вас: какого хрена вы задаете мне вопросы, которые вас не касаются? То, что я публичная особа не означает, что я должен раскрывать свою жизнь перед вами, когда я захочу, вы узнаете, кто моя жена, а пока вас это не касается. Я могу вам ответить на все вопросы, что касаются моего творчества, но моя личная жизнь табу. Надеюсь, я доходчиво объяснил?
Репортер понял, что ударился лицом в грязь и недовольно извинился перед парнями и менеджером и сел на место.
Все только восхищались Дрэгом, да и я тоже его зауважала, а что парень молоток, достойно дал отпор этому наглому журналюге.
Тут же раздались аплодисменты и интервью закончили. Студенты стали подходить к кумирам за автографами и фотографиями.
— Оу, это надолго, — заныла Ирка, которая что-то печатала на телефоне. — Док, пишет, что, когда освободиться мы поедем кататься на катере.
— Отлично, — ответила я. — Пошли в столовку, могу поспорить, что сейчас там ни души и можно посидеть в тишине.
— Блин, ты слышала, Дрэг и вправду женат, теперь путь к нему заблокирован, — печально сказала Ира.
— Ага, — отстранено ответила я.
Меня удивило, что Дрэг так защищал меня, ведь он мог назвать мое имя и сказать, что он женился на мне, а может мне просто так хочется думать, что он меня защищал? Может, он просто боится за свою репутацию?
Он чувствовал себя не очень хорошо, сон, который ему приснился, не покидал его. Давно он уже не видел таких снов, давно ему уже не снился брат. Парень сидел в гостиной и смотрел на фотографию пятилетней давности. Два восемнадцатилетних парня близнеца, улыбались, смотря в объектив камеры. Они были похожи, но в тоже время можно было сказать, что они были полными противоположностями, в одного торчали волосы в разные стороны, такой себе творческий беспорядок, одет он был в темные цвета, и в левом ухе торчала сережка, другой был одет опрятно и был похож на ангела. Да, его брат и был ангелом, всегда вежливый, добрый, уступчивый, всегда улыбался и смотрел на мир оптимистично, тогда как он всегда насмехался над братом за прилежное поведение. Ему не нравилось, как брат был пай-мальчиком, а может, он просто ему завидовал?
— Дима…
Боль в голосе была ощутима, а сердце казалось, сжали стальной хваткой, стало трудно дышать. Почему все так случилось? Почему именно он?
— Прости…
Опять отчаянье в голосе.
Он вспомнил образы из сна. Почему-то ему приснился эпизод из больницы, он еще ощущал сети сна на себе. Бледное и какое-то чужое лицо брата, его слабый голос, который звучал все дальше и дальше.
Он хотел что-то сказать, но он плохо слышал его.
— Дима! — прокричал в страхе, что больше не увидит брата он. — Дима!
— Я здесь братишка, — опять его добрый, всегда веселый голос, но только он не видел его лица, Дима стоял за спиной.
Он попытался повернуться к брату лицом.
— Нет, Ник, ты не должен видеть меня, — тихо произнес Дима.
— Почему?
— Так надо, — был его ответ. — Что тебя мучает?