— В самом деле? — Она с оскорбительным вниманием оглядела неподвижную фигуру Николаса и посмотрела ему в глаза. — Может быть, ты и прав. Доверие — это лишнее в любых отношениях.
Улыбка мелькнула на губах Николаса.
— Возможно, доверие надо заслужить?
Лицо Сабрины вспыхнуло, и она повернулась к Мэтту:
— Хорошо, Мэтт, что ты хотел обсудить?
Мэтт перевел взгляд с Сабрины на Николаса и обратно на Сабрину и осуждающе покачал головой, как будто ему надоели эти постоянные ссоры своей старой приятельницы с мужем.
— Ладно, Бри, кто завтра поедет на поиски твоих сокровищ?
— Кто? — Неожиданный вопрос застал ее врасплох. — Я не придавала значения тому, кто поедет, но поеду я, конечно, и ты…
— И я, — твердо заявил Николас.
— Не сомневаюсь, — как бы про себя тихо сказала Сабрина.
Мэтт снова кашлянул и бросил быстрый взгляд на Николаса. «Какого черта у этого человека такой нерешительный вид?»
— Уинни хочет поехать. Честно говоря, не думаю, что нам удастся уехать без нее.
— Я так и думала, — призналась Сабрина. — Ладно, пусть она едет. Мне не хочется охлаждать ее страсть к приключениям. Но нужно отправиться до восхода солнца.
— Письмо у тебя? — спросил Николас. Она посмотрела ему в глаза.
— С тех пор как мы покинули Каир, оно всегда со мной. — Она положила руку на шнуровку своих бриджей чуть ниже талии. — Я не хочу потерять его. Это была бы страшная глупость, — с подчеркнутой резкостью добавила она.
На лице Николаса расплылась улыбка. Он смотрел ей в глаза, и она отвечала испепеляющим взглядом. Странные искры пробегали между ними: гнев с ее стороны, веселое удовольствие — с его.
Мэтт поднял глаза к небу, изобразил на лице отвращение и ушел.
Николас скрестил на груди руки.
— Ты уже сделала выводы относительно своего недавнего поведения?
— Представь, сделала. — Она понизила голос. — Мне следовало бросить тебя на съедение акулам, когда была такая возможность!
Она круто повернулась и направилась к палатке. За ее спиной раздавался громкий смех Николаса. Сабрина остановилась на границе освещенного костром круга. Дальше простиралась бесконечная темнота пустыни. Она ковыряла носком сапога песок и пристально смотрела на рассыпавшиеся песчинки. Что смешного мог увидеть Николас в создавшейся ситуации? Этот человек был совершенно бесчувственным. Он растоптал ее сердце и находил это смешным. Вероятно, говоря о ее глупости, он был прав в одном отношении: ей не следовало выходить за него замуж.
— Сабрина, — прошипел из темноты чей-то голос. Она подняла голову, пытаясь что-нибудь рассмотреть.
Из темноты медленно выступили три знакомые фигуры. Она ахнула. Бенджамин Мелвилл, Реджинальд Чатсуорт и Патрик Норкросс стояли перед ней.
— Господи! Как вы сюда попали?
— На лошадях, моя дорогая, — небрежно ответил Норкросс, словно они случайно встретились в парке, а не на краю света посреди пустыни. — Мы оставили их и тех, которые называются слугами в этой ужасной стране, неподалеку отсюда. Идея Чатсуорта. Он подумал, что будет лучше, если мы подойдем одни, а не с довольно внушительным сопровождением.
— В самом деле, — закивал Мелвилл. — Мы все решили, что благоразумнее поговорить с вами наедине.
— Наедине, — тихо заметил Чатсуорт, — кажется, лучше всего.
Сабрина в полной растерянности смотрела на своих бывших женихов.
— Лучше всего для чего? Милорды, вы поставили меня в затруднительное положение. Я просто потрясена вашим появлением. Почему вы здесь?
— Потому что он увез вас сюда… — сказал Мелвилл.
— Этот Уайлдвуд, — добавил Чатсуорт.
— Естественно, мы встревожились, — закончил Норкросс.
— Встревожились? — Сабрина все еще ничего не могла понять в их бестолковых объяснениях. — Из-за чего вы встревожились?
Они переглянулись.
— Из-за Уайлдвуда, конечно, — ответил Чатсуорт. — У него дурная репутация. Он развратник.
— Негодяй, — вставил Норкросс.
— Он безнравственный человек, Сабрина. — Мелвилл не стал продолжать список пороков Николаса. Он всегда считался справедливым человеком. — Хотя надо отдать ему должное, в дипломатических кругах у него прекрасная репутация.
— Ожидают, что он будет иметь успех в парламенте, — заметил Норкросс.
— Добавьте еще его деньги. У него так набиты карманы, что он вполне может скупить почти всю Англию, — криво усмехнулся Чатсуорт.
— И его слово в делах чести никогда не подвергалось сомнению. — Мелвилл выпрямился с чувством собственного достоинства, — Несмотря на это, в том, что касается сердечных дел, этот человек — мерзавец.
— Подлец, — сказал Норкросс.
— Скотина, — сказал Чатсуорт.
Сабрина слушала их с изумлением. Конечно, нельзя сказать, что все это неправда. Николас значительную часть своей сознательной жизни провел так, что его репутация покорителя женщин вызывала восхищение и зависть самых высоконравственных мужчин.
— Джентльмены, вы мне льстите.
Из темноты уверенной походкой вышел Николас, его улыбка не предвещала ничего хорошего. Сабрина замерла. Ее муж славился умением не только покорять женщин, но и искусно владел пистолетом.
— Николас, — поспешила она вмешаться, — полагаю, ты знаком с лордами Мелвиллом и Норкроссом и сэром Реджинальдом Чатсуортом.
— Мы не закадычные друзья, но, думаю, встречались. — Он прищурился. — Чем обязаны столь неожиданному удовольствию видеть вас здесь?
— Мы… — Мелвилл, волнуясь, теребил галстук.
— Да продолжайте же, Бенджамин, — нетерпеливо сказал Норкросс. — Этот тип не может вызвать всех сразу. Он может стреляться только с одним из нас, то есть по очереди.
— Стреляться с вами? — еще больше удивилась Сабрина. — Зачем ему стреляться с вами?
— Это не так уж странно, Сабрина. Видите ли, — Мелвилл глубоко вздохнул, — мы приехали, чтобы освободить вас.
— Спасти вас, — вставил Чатсуорт.
— Вырвать из его когтей, — Норкросс высокомерно смерил Николаса взглядом, — прежде чем он окончательно погубит вас.
— Погубит меня? — тоненьким голоском повторила Сабрина.
— Погубит вашу репутацию навсегда.
— Интересно, как можно погубить репутацию женщины, когда она замужем? — с небрежным любопытством осведомился Николас.
— Сабрина никогда не допускала никаких вольностей, — решительно заявил Мелвилл. — Не то что другие мне известные вдовушки. Ее поведение всегда было безупречным.
Николас насмешливо хмыкнул.
— Сабрина, мы достаточно хорошо знаем вас, чтобы понимать, что вы никогда не уехали бы с этим человеком сами, то есть добровольно. Поэтому мы решили, что…
— . ..что он каким-то образом принудил вас, — закончил за него Чатсуорт.
— Но не волнуйтесь, — сказал Мелвилл, — в Лондоне мало кто знает о вашем опрометчивом поступке. Уайлдвуд многим вскружил голову и, без сомнения, воспользовался вашей минутной слабостью.
— Остается только удивляться, почему он привез ее в такое ужасное место, — тихо произнес Норкросс и толкнул локтем Чатсуорта. — Я бы увез ее в Париж или Рим. И Венеция прекрасна в это время года.
Мелвилл говорил, не останавливаясь:
— Однако мы придумали, как вам помочь. Не будет никаких разговоров и даже намека на скандал, если вы вернетесь в Лондон замужней женщиной.
— Замужней! — изумилась Сабрина.
По выражению лица Николаса было видно, что ситуация до крайности забавляет его.
— Да, дорогая. — Мелвилл взял ее руку и опустился на колени на песок. — Я люблю вас с первой встречи. Теперь я понимаю, что должен был проявить больше настойчивости, но почему-то думал, что некуда спешить. Я полагал, что наступит мой час. Выходите за меня замуж, Сабрина.
— За вас? — чуть слышным шепотом спросила потрясенная Сабрина.
Норкросс вырвал у компаньона ее руку. Он посмотрел ей в глаза, его голос был полон искренности:
— Я не буду становиться на колени, Сабрина. И я известен своим острым умом, а не умением говорить красивые слова. Но я тоже все эти годы любил вас. Больше всего на свете я хочу сделать вас счастливой и посвятить Вам всю свою жизнь. Сабрина, окажите мне честь и будьте моей женой.