Думая об этом и сейчас, Амелия сгрузила в раковину грязную посуду, оставшуюся со вчерашнего дня, и отыскала на столешнице губку.
— Но ведь ты бы сейчас могла учиться в университете, — послышался за спиной голос матери, и Амелия слегка повернула голову. — Мы так этого хотели, Лия, помнишь?
Она не могла сказать, что больше этого все же хотела мать, поэтому неловко прикусила губу. На самом деле, Амелия про свое обучение даже сейчас не вспоминала. В свободное время она вспоминала школьную программу, делала какие-то упражнения, найденные в Интернете, но про Кембридж не задумывалась. К чему это? Она туда не попадет. И не стремится туда попасть.
— Возможно, мне все-таки стоит поговорить с преподавателями, — продолжала мать. — Вдруг тебя примут на второй семестр?
Амелия выдохнула и выключила воду, повернувшись к матери и смерив ее долгим взглядом.
— И что потом, мам? Даже если мне позволят остаться на один семестр бесплатно, — ее мысленный голос добавил, что это навряд ли, — то что дальше? — она повела ладонью, будто показывая, что говорить здесь не о чем.
— Я с этим что-нибудь придумаю, — ответила мать, но казалось, будто она и сама сомневалась в этих словах. — Но, Лия, ты просто не можешь и дальше работать в том клубе, — внезапно сменила тему она. — Еще и в таком неблагополучном районе... Только подумай, что с тобой может там произойти, на каких ужасных людей ты можешь натолкнуться.
Конечно, Амелия прекрасно знала, какой дурной славой пользовалась западная часть города. Новостные сводки только пестрили громкими заголовками об очередной драке или других буйствах местных банд. Также Амелии было известно, что многие из ее школы покупали травку в Вест-Сайд, потому что наркодилером там был каждый второй. Однако до сих пор она не встретила в этих районах ни одной подозрительной личности, кроме заядлых пьянчуг, засыпавших на стойке бара в "Oblivion". К тому же Амелия еще ни слова не слышала о местных бандах, которыми ее частенько запугивали в детстве. Правда, жители Вест-Сайд могли просто меньше о них распространяться, но все же Лия надеялась, что ей повезло попасть на работу, отдаленную от любой незаконной деятельности.
— Вест-Сайд предстал мне с самой цивилизованной стороны, мам, тебе не о чем волноваться, - честно заверила она мать. — К тому же я всегда была предельно осторожна и, возможно, даже нашла себе друзей...
— Друзей! — оборвала ее та, удрученно всплеснув руками, и Лия сразу пожалела, что упомянула об этом. — В Вест-Сайд! О, Амелия, лучше бы ты поддерживала общение со знакомыми из школы, — женщина тяжело вздохнула. — И кто же твои друзья? Точнее сказать — они употребляют наркотики или же продают их? — на лице матери отразилась самая настоящая обреченность. Будь ее воля, она бы уже давно вытянула дочь за шкирку из Вест-Сайд и посадила под домашний арест, но Амелия всегда ухитрялась приводить доводы против этого.
— Не употребляют и не продают. Не гоняют на мотоциклах и не ведут бои без правил. Тем более, не разгуливают с пистолетами по улицам, — размеренно ответила Лия. — Мам, те люди, которых я видела в Вест-Сайд, просто развлекаются в клубах. Да, они выпивают, танцуют ночи напролет, может, заводят какие-то случайные связи. Но они не плохие люди. Просто живут немного не так, как мы, и взгляды у них другие.
В голове у Амелии мелькнула мысль, что и многие ее бывшие одноклассники вели себя похуже. Бесспорно, они дорого одевались, выглядели так, будто с картинки сошли, не пренебрегали манерами. Когда вокруг было приличное общество, где вести себя иначе им было просто невыгодно. Но, каким бы дорогим ни был костюм, многим парням не удавалось скрыть своей омерзительной сущности. Юноши, которые так сладко улыбались на публику и говорили такие красивые слова, могли вмиг превратиться в сущих монстров — циничных, беспринципных и подлых. А девушки... Амелия все еще отлично помнила, как те, кто притворялись ее подругами, не раз потом смешивали ее с грязью. Им было весело, они так развлекались и громко смеялись, склоняя к ногам очередную жертву своего обезоруживающего обаяния. И вот тут Амелия задумалась: так ли опасен был Вест-Сайд, если там никто не носил масок и не готовился ударить в спину? Она вот не сомневалась, что знакомый ей Рой не стал бы улыбаться тому, кто ему не нравился, не стал бы подлизываться и не вел бы себя дружелюбно, чтобы потом грубо оттолкнуть.
— Мам, — вновь обратилась Амелия к матери, подойдя к ней и мягко обняв со спины. Та положила руку на ее ладонь, вздохнув. — Я правда прошу тебя не волноваться. Во-первых, тебе противопоказано, а, во-вторых, нет повода для беспокойства.
— Хотелось бы мне, чтобы повода не появилось.
Амелия только чмокнула ее в щеку, улыбнувшись уголками губ. Мать повернула к ней голову, и теперь Лия смотрела в такие же чистые голубые глаза, как и у нее самой. В этом была их главная с матерью схожесть: у обеих цвет глаз был таким же светлым, как гладь безмятежного моря.
— Давай-ка мы все-таки позавтракаем? — предложила Амелия, вновь возвращая себе позитивный настрой.
Но отчего-то в тот момент мысли Амелии омрачил один вопрос, который грозился подрубить на корню все ее сформировавшиеся суждения о Вест-Сайде. Что, если она просто еще не встретилась в беззаконием этого района?