Девушка бросила взгляд в сторону барной стойки и, заметив Амелию, вопросительно подняла одну бровь, однако вскоре все ее внимание уже было обращено к музыкантам. Ловко запрыгнув на сцену, она похлопала одного из гитаристов по плечу и забрала из его рук инструмент, перекинув ремень гитары через плечо и проверив настройку. На лице девушки отразился поистине живой энтузиазм, когда она сыграла несколько аккордов, любовно проводя по струнам. Затем она подняла голову и с предвкушающей улыбкой что-то сказала другим музыкантам. Амелия не разобрала слов, но до нее донесся заливистый смех всей группы, сопровождаемый очередным бодрым ударом по барабанам.
Наблюдая за музыкантами, Амелия даже не заметила, как за стойкой к ней присоединился Рой, появившийся в зале почти с открытием. Вечером у входа в клуб всегда успевала образоваться небольшая очередь, которую сдерживал охранник. Амелия уже поняла, что "Oblivion" пользовался популярностью у местной молодежи и всегда был переполнен посетителями уже спустя полчаса после открытия. Недорогой алкоголь, приятная обстановка и хорошая музыка - этим клуб привлекал городских тусовщиков. Конечно, детишки богатых родителей предпочли бы более модные и раскрученные места для своей вечеринки, но их в этом клубе и не ждали.
Этим вечером "Oblivion" был переполнен как никогда. Вскоре Амелия поняла, что небывалый ажиотаж поднялся из-за выступавшей сегодня группы. Шумные посетители уже столпились у сцены, спеша занять места поближе и расталкивая друг друга за возможность получить автографы музыкантов. Видимо, в своих кругах группа была довольно популярна, и, чего уж таить, это заинтересовало Амелию еще сильнее. Прежде ей не доводилось бывать на концертах, если не считать выступлений симфонического оркестра — мама всегда старалась приобщить ее к классической музыке. И Амелия всем сердцем любила ту вечную классику, те мелодии, которые приносили покой, как легкий бриз, и приятно обволакивали, будто мягкая волна. Но ей бы хотелось послушать и ту музыку, которая так нравилась ее сверстникам. Честно признаться, слушая модные песни в наушниках, она не находила в них ничего хорошего, но, возможно, живой звук сумеет ее впечатлить?
Посетители вскоре подтянулись к бару, и Рой с Амелией только и успевали выполнять заказы. К приготовлению коктейлей Рой свою напарницу не подпускал, поэтому она брала на себя простые заказы и только разливала алкоголь по стаканам. Рой в этом время с поразительной проворностью смешивал разные напитки, успевая эффектно прокручивать бутылки в руках, украшал бокалы и затем с неизменной улыбкой подавал их клиентам. Амелия даже не пыталась уследить за выверенными движениями его рук, пока он колдовал над несколькими коктейлями сразу. Ей стало интересно, как Рой достиг такой ловкости: работал ли он барменом долгое время, или просто у него нашлась предрасположенность к этому делу? Когда она задала ему такой вопрос несколько дней назад, он только неопределенно пожал плечами и задумчиво посмотрел на стакан перед собой, будто что-то припоминая. Однако Амелия выяснила, что в клубе Рой работал уже несколько лет и пока его такая работа полностью устраивала.
За многочисленными заказами Амелия едва заметила, что основной свет чуть притушили и все внимание было переведено на сцену. В толпе раздался ликующий гул, когда гитарист сыграл начальный аккорд. И вот, сопровождаемый отрывистым боем барабанов, послышался женский голос. Та девушка, которая так заинтересовала Амелию, оказалась солисткой. В ее голосе присутствовала острая хрипотца, однако это ничуть не мешало ей достать верхних нот, а на низах она и вовсе переходила на утробное рычание, и, кажется, удавалось ей это невероятно легко. Ее пальцы зажимали струны, сменяя аккорды, но основная часть мелодии все же принадлежала второму гитаристу. Экспрессия, с которой он играл, просто поражала. Казалось, будто он и гитара — одно целое, единый механизм, который не давал сбоев. Амелия и подумать не могла, что на электрогитаре можно играть так завораживающе, делая музыку такой живой и яркой, что она не только слышалась, но и чувствовалась. Этот эффект также достигался благодаря солистке. Ее голос настойчиво цеплял за какие-то особые ниточки прямо в душе слушателя, вплетался в сознание, оставлял отпечаток. Не было нот, которые она должна была пропеть, не было границ, в которых колебался ее голос. Была лишь музыка, созданная специально для нее, и мелодия, дарившая безграничную свободу. И без ее голоса эта музыка не могла бы существовать. Она вдыхала в песню жизнь. Она диктовала правила, но при этом ни на миг не нарушала гармонии, которой, казалось, здесь и быть не могло. Но нет, каждая пропетая нота, каждый сыгранный аккорд, каждая барабанная дробь — всё это сочеталось друг с другом. Один вычеркнутый компонент — и мелодия бы разрушилась, как хрупкое стекло. Но, как было сказано, механизм работал точно и безошибочно, хоть музыканты и сами определяли для себя понятие точности.