– Соколик, ты сегодня в ударе! – Вова показал два больших пальца вверх.
– Ага, да. Всем пока!
– Эй, ты куда?
Дима натянул шлем и завёл мотоцикл:
– В больницу.
– И даже занимательную историю не останешься послушать? – Денис и Волохов подошли к остальным.
– Потом расскажешь.
– А где Лера? – Арчи с подозрением оглядел пустой Лексус.
Дима ничего не ответил, нажал на газ и унёсся, оставив после себя густое облако выхлопа.
– Что тут вообще произошло? Кто-нибудь в курсе? – Джокер смотрел то на Морока, то на Волохова.
– Когда я приехал, эти были уже мертвы, – Даниил показал на гору трупов у самолёта.
– А Багрянцев?
– Его он пристрелил уже при мне. Потом приехал Морок. А потом Лера потеряла сознание, и мы увезли её в аэропорт. Её направили в Склиф на вертолёте скорой помощи.
Парни переглянулись. Вова уточнил:
– В смысле? Она ранена?
– Нет. Но очень похоже, что у неё кровоизлияние в мозг. Я видел рассечение у неё на лбу. Видимо, Стас не стеснялся в проявлении эмоций.
– А теперь поведай нам, как так вышло с его якобы трупом. И вообще, – Денис закурил и прищурился, – у меня к тебе много вопросов.
Волохов поморщился и сунул руки в карманы брюк:
– С чего начать? С “Фобоса”? Стаса? Себя?
– С самого начала. А то сдаётся мне, я знаю меньше, чем предполагал.
– Тогда присаживайтесь, господа. История обещает быть масштабной.
– Погоди-погоди! У меня сигареты в машине остались.
Даниил иронично повёл бровью, проследив за Арчи.
– Начну с того, что моя настоящая фамилия – Волховский.
– Волховский? – переспросил Вова. – А… А банда Волховского – это не…
– Да. Моего отца. В 90-е он наводил шорох на севере Москвы. Моя мать была его любовницей.
Джокер хохотнул:
– Ты прям бастард! Джон Сноу47!
Волохов покачал головой:
– Тогда уж спуриус. В средневековой юриспруденции бастард – ребёнок, зачатый от случайной связи. А я сын любовницы.
– Ладно, умник, давай ближе к делу.
– Как и Багрянцев, я в школьные годы подсел на дрянь. Отец подкидывал бабла, но воспитывала меня мать. А когда всё зашло слишком далеко, папаша отправил меня на лечение в Сибирь. Туда же отправил Стаса и его отец. Там мы и познакомились.
Арчи присвистнул:
– Зашибись у нас адвокат. С сюрпризом. И всё это время ты трудился на два лагеря?
– У меня, конечно, есть проблемы с головой, но не такие масштабные. Подвергать себя риску быть пристреленным кем-то из вас я не готов.
– Дальше, – в отличие от остальных Денис не улыбался.
– Через несколько лет мы с Багрянцевым снова пересеклись. На тот момент я уже благополучно превратился из Волховского в Волохова. Когда отца посадили, мы с матерью уехали из Москвы, сменили мою фамилию и бóльшую часть имевшихся денег потратили на то, чтобы уничтожить все связи с Волховским и его бандой. Преодолев наркотический плен, я начал бредить армией. Поступил в десантное училище. А там снова Багрянцев. Мы с ним были в одной лодке: с подчищенными личными делами. Правда, за драку его отчислили, а я доучился до конца и ушёл в профессиональную армию.
– Багрянцев – десантник? – удивился Морок. – Шутка на миллион.
– Ну, кстати, он был одним из лучших на курсе.
– Какой кадр упущен…
– Через семь лет службы меня уволили. За драку с генералом. Глупо вышло, конечно.
– То-то я смотрю, вы похожи с Багрянцевым!
– Ой, Арчи. Ты бы уж молчал, – цокнул Денис.
Остальные рассмеялись, закрывая лица руками.
– Чего? С генералами я ни разу не дрался.
– Зато со старшим группы закусывался только так, – Вова усмехнулся, подкинув в ладони зажигалку.
– А ты сам нарывался.
Новая волна смеха разнеслась по ангару. Волохов закурил очередную сигарету:
– Через день после увольнения мне позвонил Алексей и позвал в “Фобос”.
Наступила гробовая тишина. Три пары глаз удивлённо уставились на адвоката.
– Мы с Дэном пришли одновременно на испытательный срок. Возможно, кто-то из вас мог слышать мой позывной – Двуликий.
– Охренеть… – пробормотал Мастер. – Я помню его. Но только вроде недолго он звучал. А в лицо я тебя, кажется, ни разу не видел…
Арчи вскинулся:
– Почему я не помню?! У меня фотографическая память на лица!
– Ты тогда лежал в госпитале с лоскутками вместо скальпа.
– Ммм… Точно, – он по привычке подтянул шапку.
– А почему Двуликий?
– А почему Джокер?