Вова нахмурился от чувства вины, поняв, какие именно мысли наполняли голову Оли в его отсутствие:
– Мне это очень нужно. Ты мне очень нужна, – он заметил, как она улыбнулась в полутьме, и, накрыв их обоих одеялом, постепенно провалился в сон.
Глава 9
К неудовольствию Леры, Стас назначил первую из их встреч в чёртовом “Угольке”.
Вова заехал за ней к шести часам вечера, и Лера раздражённо рухнула на переднее пассажирское сиденье.
– Привет.
Он удивлённо вскинул брови и улыбнулся:
– И тебе привет… Куда едем?
– В “Уголёк”.
Стараясь быть дружелюбным, Вова попытался поддержать беседу:
– Там классно.
– Ненавижу “Уголёк”, – Лера сидела, скрестив руки на груди и поджав губы.
– Понимаю. Из-за ассоциаций с мужем?
– Да.
– Но там вкусные стейки…
Лера зыркнула на Вову, и из её глаз метнулись молнии бешенства:
– Ненавижу стейки.
– Ясно.
– Как вы вообще умудряетесь впихивать в себя это полусырое кровавое мясо? Меня выворачивает от одного только вида.
Вова притормозил на светофоре и повернулся к ней с задумчивым выражением лица:
– Слушай. Я, конечно, понимаю, что за непрошеные советы обычно посылают далеко и надолго. Но всё же хотел бы тебе кое-что сказать. Если позволишь.
Лера примирительно вздохнула:
– Говори.
– Понять доводы противника и найти брешь в его тактике всегда сложнее, если ты не принимаешь или вовсе отрицаешь его повадки.
Лера саркастично хохотнула:
– Думаешь, если я съем этот чёртов стейк, то лучше пойму своего мужа-психопата и быстрее избавлюсь от него?!
Вова пожал плечами и свернул на Тверскую:
– Кто знает…
– Бред.
– Ладно. Можешь не есть сырое мясо. Тогда попробуй просто зеркалить мужа.
– Что?
– Веди себя с ним так же, как он себя с тобой. Не просто защищайся и уворачивайся. Стань его отражением. Это хорошая тактика. Причём работает и на проявление симпатии, и на защиту от агрессии. В зависимости от того, что зеркалишь.
Лера ничего не ответила, но явно задумалась. Вова перестроился в правый ряд и повернул на Большую Никитскую.
– Откуда ты всё это знаешь? – её агрессия улеглась, оголив нервозность.
– По долгу службы я много времени потратил на изучение психологии конфликтов. И подавления противников.
– Ясно… Ладно. Спасибо. Попробую.
– Но если бы ты всё-таки отважилась съесть кусок мяса… Это было бы эпично.
– Эпично?
– Эпично.
Лера отвернулась к окну:
– Фу.
Вова усмехнулся и припарковался недалеко от ресторана.
– Нет, меня сейчас точно стошнит.
– Я понял. Забудем про этот вариант.
Неожиданно к Гелендвагену подошёл Стас. Он открыл для Леры дверь и равнодушно подал руку. Она несколько секунд смотрела на протянутую ладонь. “Стань его отражением…” – Лера безразлично коснулась пальцами его руки и вышла из машины.
Вова шёл в паре метров сзади и размышлял, чем обернётся эта странная встреча. У входа их встретил Даниил:
– Добрый вечер. Не вижу своего коллегу…
– Я сегодня буду один, – процедил Багрянцев.
– Как угодно.
Стас подвёл Леру к дальнему столику. Волохов и Вова расположились в некотором отдалении, но так, чтобы видеть их лица и слышать голоса.
Лера бесцельно листала меню.
– Все деньги ушли на этого циркача и его оловянных солдатиков? – голос Стаса ударил по её отрешённости.
– С чего ты решил?
– Ходишь в одном и том же.
Лера посмотрела ему в глаза и жёстко усмехнулась:
– Хочу напоследок отпечататься в твоей памяти именно в таком образе.
– Ну-ну. Когда я получу опеку над тобой, сожгу все твои чёрные тряпки. И собственноручно смою эту чёртову краску с твоих волос.
К ним подошёл официант, и Лера ничего не стала отвечать.
– Мне стейк с кровью и зелёный салат. А моей спутнице сырный суп и…
– Мне то же самое, что и ему. И порцию виски со льдом. Спасибо.
Вдалеке Вова победно сжал кулак.
Стас поднял одну бровь и с подозрением уставился на Леру:
– Какого чёрта? Ты же терпеть не можешь мясо.
– Странно ненавидеть то, что ни разу не пробовала. Не находишь?
– Делай, что хочешь, – Стас перевёл взгляд на Волохова и телохранителя. Они пили кофе, о чём-то тихо переговаривались и, казалось, вообще забыли про Леру, перед которой официант поставил стакан с алкоголем.
– Не думаю, что тебе стоит пить.
– Не думаю, что тебе стоит думать об этом. Ты мне не опекун.