– Что ты…
– Снимай! Я не потерплю на тебе ничего, к чему прикасался этот татуированный ублюдок!
Она всё ещё сидела, отказываясь подчиниться, когда Стас опустился рядом, с неожиданной нежностью приложил к рассечению на её виске влажное полотенце и аккуратно вытер кровь, стекавшую по щеке.
– Я не хотел. Но однажды я поддался на твоё актёрское мастерство и упустил тебя. Второй такой ошибки я не совершу, – он плавно расстегнул молнию на её платье. – Встань. Я помогу.
Леру начинала бить лёгкая дрожь от резких перемен в настроении Стаса. Казалось, два абсолютно разных человека по очереди управляли его сознанием. Она встала. Платье соскользнуло на пол.
– Доволен? – Лера стояла перед ним, прикрывая руками обнажённую грудь.
Тот несколько секунд не дыша смотрел на её тело, а потом поднял глаза и произнёс:
– У нас будет предостаточно времени на близость.
– Я ни на что не намекаю, но надеть платье в наручниках не смог бы и Дэвид Копперфилд.
– Попытаешься сбежать – пожалеешь, – он накинул на Леру красное платье, достал ключ и расстегнул наручники. – Надевай рукава и выставляй ладони вперёд.
Лера медленно оделась, неловко цепляясь расстегнутой частью наручников за ткань. Вытянув руки перед собой, она дождалась, когда Стас сосредоточился на замке, и резко потянула его за рубашку, одновременно выставив колено вперёд, но немного не рассчитала расстояние. Стас успел дернуть её в сторону и бешено заорал:
– Ты – моя! Моей была, моей и останешься!
– Нет!!!
Стас грубо развернул Леру к себе спиной, придавил к стене, зажал её шею в сгиб локтя и задрал платье.
– Нет! Не смей!
– Я предупреждал!
Лера почувствовала резкую боль между ног от его пальцев.
– Нет! Прекрати! Ненавижу тебя!!!
– Врунья, – он расстегнул ширинку на брюках.
– Ненавижу! Ты псих!!!
– Такой же, как ты! Но хотя бы не разговариваю на кладбище с мертвецами!
Липкий ужас пополз по спине Леры, стягивая ребра и сбивая ритм сердца. Стас раздвинул коленом её ноги и сильнее сдавил локоть, не давая Лере вдохнуть. Она мучительно сжалась, но для Стаса это не стало преградой.
– Я возьму тебя, хочешь ты этого или нет.
По лицу Леры текли слёзы, голова окончательно опустела. И только внизу живота чёрными волнами зрела бешеная безграничная ненависть. С каждым резким движением Стаса. Достигнув оргазма, он обдал её шею горячим дыханием и ещё сильнее вжал в стену.
– В этом только твоя вина, любимая, – поправив её кружевные трусики, он отпустил еле стоявшую на ногах Леру, привёл себя в порядок, застегнул сумку и закрыл все шкафы. – Нам пора.
* * *
Дима влетел на парковку “Феникса” и понёсся по лестнице в оружейную комнату, перепрыгивая через несколько ступеней. Зайдя внутрь, он разделся, затянул на себе облегчённый бронежилет, надел сверху футболку, пристегнул портупею, зарядил два пистолета, сунул в карман пару запасных обойм, натянул куртку и на секунду задумался: “Пушек много не бывает”. Сняв со стенда винтовку, он перекинул её через плечо и быстро вернулся к мотоциклу.
На выезде Дима притормозил рядом с подъехавшим Порше:
– Следите за мной по метке Ямахи.
Вова встревоженно бросил взгляд на маячивший за его спиной ствол оружия:
– Сокол, только не пори горячку. Если тебя там по дурости пристрелят, Лере от этого лучше не станет.
Тот скривился:
– Почему косячат все, но только меня постоянно пытаются угомонить? Если бы я был последним идиотом, не продержался бы в “Фобосе” семь лет!
– Ладно. Лети. Мы выдвигаемся сразу за тобой. Но Москва вся в пробках. Так что… сам понимаешь.
Дима опустил стекло шлема и сорвался с места.
* * *
– Где вы? – в динамике раздался голос Морока, и Джокер присвистнул:
– Опа! Ты решил к нам присоединиться?
– Куда мне ехать?
Вова усмехнулся, одновременно выкручивая руль в сторону переулка, чтобы объехать пробку:
– Шереметьево. Ангары с частными самолётами. Сокол унёсся вперёд, мы едем по его метке.
– Он один?!
– У него есть выбор?
– Чёрт.
– Бери байк. Догонишь его раньше нас.
* * *
Два часа до захода Солнца
Стас раздражённо барабанил пальцами по кожаному сиденью. Москва погрузилась в беспросветные вечерние пробки. Лера сидела с закрытыми глазами, мысленно окунувшись в их с Димой испанскую ночь.