-Но один раз тебе все-таки придется посетить церковь, милая. Во время нашего венчания разумеется.
Китти нежно улыбнулась:
-Знал бы ты, как я жду этого дня.
Так Китти провела первый месяц в родительском доме.
За все это время о зловещей кукле равно как и о событиях двухлетней давности никто из обитателей дома ни разу не упомянул. Китти даже не знала, где может находиться в данный момент эта дьявольская игрушка, хотя интуитивно она чувствовала-кукла никуда не делась, она стоит все там же в подвале, накрытая синим куском бархатной ткани. В подвал же девушка за все это время так и не решилась спуститься. Она совершила несколько неудачных попыток, но каждый раз, как только она подходила к лестнице, ведущей в мастерскую, ее словно обдавало легким но в то же время весьма прохладным ветерком, а затем по всему телу шел довольно противный озноб, на смену которому приходило ледяное чувство, имя которому было страх.
Несмотря на то, сколько прошло времени, Китти помнила тот день целиком, до мельчайших подробностей. Помнила, как проснулась с надеждой, как пошла в подвал вместе с родителями, помнила, ее тело как и сейчас будто сковало холодом, когда она шла вниз по лестнице. А потом…. потом ее отец скинул покрывало, и оковы ужаса надежно заключили ее в свои объятья.
Огромная черная дыра, зловещая мгла, пустота, подобная смерти, неизвестность. Именно это и пугало больше всего. Перед ней стояло ничто, не имевшее имени, но имевшее форму, бывшее живым, но лишенное души. Китти испытала страх, подобный тому, который люди именуют страхом смерти. И так как и большинство людей, ее пугал не сам по себе факт смерти, а чувство неизвестности и пустоты, следующее за ней. И тогда она впервые увидела перед собой все воплощение животного страха человечества-чудовищного и липкого страха смерти. Черна бездна без начала и конца.
Она помнила, как закричала, впервые в жизни закричала, не в силах сделать еще что-то. Ее мать, бледная от ужаса, тем не менее, оказалась куда более мужественной, чем она сама. Китти так и стояла, зажмурившись, посреди отцовской мастерской, пока родители выясняли отношения. А потом… потом они с мамой оказались в приюте Св. Бригитты.
Все время, что они жили там, они с мамой старались не упоминать про увиденное в подвале. Единственное о чем они неустанно говорили, было безумие Дона и возможность его спасти. Ее мать стала вдруг необыкновенно набожной и практически все свободное время проводила в церкви у образа св. Бригитты или помогая матушкам-настоятельницам.
Китти было тяжело на это смотреть. Она видела, как ее мать слабеет, как ее некогда спокойный, но твердый характер вдруг надломился, столкнувшись с чем-то неведомым и очень очень сильным. Сама Китти чувствовала, что нужно что-то делать. Вернуться домой, бороться, сжечь эту чертову куклу. Но у ее матери больше не было сил, а сама она была еще слишком мала, что бы взять на себя такую ответственность.
Теперь же, когда она вновь оказалась дома, пришла в себя после сиротской жизни в монастыре, она твердо знала одно. Помимо счастливого брака с Тедди было нечто куда более важное, то, чего она так ждала все эти долгие два года в монастыре, о чем не говорила ни одной живой душе, но думала почти постоянно. Она знала наверняка, что внезапная и быстротечная болезнь ее матушки не была случайной. И хотя она никак не могла доказать это, но она была уверена в одном-то, что живет в подвале ее дома, кукла с прекрасными локонами и чудовищной маской смерти виновна в гибели ее матушки. Китти пообещала себе-что бы не случилось, какой бы чудовищной силой не обладал этот полуживой манекен, находящийся в ее доме, пусть даже сам сатана и все его падшие ангелы приложили свои усилия, что бы создать его, она отомстит, она уничтожит ее.
Она никогда не обсуждала эту тему с Тедди, никогда не рассказывала ему о чудовищной кукле, она не спрашивала про нее у Дона или у Тома, с которым за все время едва ли перекинулась парой фраз. Она решила действовать сама, прекрасно понимая, что союзников в ее семье ей не найти. И хотя она не знала наверняка, но интуитивно догадывалась, что и Дон и Том проводят не просто так кучу времени в их подвальчике. Стала ли эта кукла для них своего рода объектом поклонения, соорудили ли он ей алтарь, на который возлагают дары в виде своей свободы, счастья и одиночества, этого она не знала. Ей нужно было все продумать, понять, с чем она столкнулась, ей нужен был план.