Раздался вой, дикий, нечеловеческий, грохнул выстрел, и отчетливо потянуло дымом.
Ами лежала, вжавшись всем телом в острые камни, было больно и очень страшно. И даже мысли не возникало пошевелиться, лечь поудобнее, да хотя бы голову приподнять и посмотреть. Только зудело глупое, неуместное: так, наверное, замирают мыши или суслики, когда с неба на них пикирует сокол. Как будто полная, абсолютная неподвижность может спрятать от смерти.
Сколько это продолжалось, Ами не знала, но казалось — очень долго. Вокруг стояла тишина — ни воя, ни шорохов или хотя бы шагов Рэя. Спину и затылок припекало солнце, далеко внизу шумел прибой, а где-то еще дальше шла самая обычная, скучная курортная жизнь. А здесь Рэй в кого-то стрелял — кстати, судя по тишине, убил с первого же выстрела. Вот только где он сам, почему ничего не слышно? Разве что… то, во что он стрелял, было далеко, и он пошел туда? Осмотреть или даже добить? И что это было? Он ожидал встретить здесь какие-то опасности… но вряд ли очень уж опасные на самом деле, иначе наверняка не взял бы ее с собой. Или вообще дождался бы своего пилота. Все пошло не так?
«Ты задолжал мне очень много объяснений, Рэй Брандер!»
— Подъем! — раздалось издали. — Возвращайся и не оглядывайся.
Ами осторожно села, вдохнула-выдохнула. Стояла все та же тишина, все так же слепило глаза солнце, сияло бирюзой море и синело небо. Но в направлении Алмазного берега ясная синева резко, словно отчертили, сменялась грозовой чернотой. Болело плечо — ушибла о камни, когда падала. И очень хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.
Ну, Рэй ведь так и сказал — возвращайся? И не оглядывайся, да.
Спасибо, ноги не подгибаются.
Он нагнал очень скоро. Впервые с тех пор, как высадились на эту скалу, пошел рядом. Ами посмотрела искоса: Брандер как Брандер, ничего не изменилось. Только револьверов больше не видно, и руки спрятал в карманы.
— Испугалась? — спросил скорее равнодушно, чем с интересом или с искренней заботой.
— Очень, — ответила Ами. Почему-то ее голос звучал так же равнодушно, хотя на самом деле до сих пор потряхивало, и приходилось изо всех сил стараться, чтобы не сорваться на бег.
— Вернуться и забыть, как страшный сон. Лучший рецепт.
— Ты обещал объяснить. Легче забыть то, о чем не гадаешь, что это было.
— Не думай о белом слоне? — хмыкнул Брандер. — Тоже верно. Только этот слон еще может напомнить о себе. Уверена, что хочешь знать?
Ами резко повернулась:
— А ты уверен, что забыть о чем-то смертельно опасном, что может о себе напомнить — хорошая идея?
Рэй остановился вместе с ней. Как раз добрались до лагеря, и здесь, среди пустых палаток и еще более пустых древних жилищ, почему-то особенно остро ощущалось, что они совершенно одни на этой скале посреди океана. Одни, если не считать как минимум двух трупов, может быть, тех самых археологов.
— Ты не имеешь к этому отношения, — раздельно произнес Брандер. — Ни к смертельным опасностям, ни к белым слонам.
— Да уж надеюсь! Поверь, как бы меня ни бесила скука, смертельные опасности не входят в мой список любимых развлечений.
— А вот с этим после захватывающего полета без мотора я бы поспорил, — кажется, его все это забавляло.
— Полет я контролировала, — фыркнула Ами. — Полностью.
— Верю, — Рэй кивнул. — А ты поверь мне, раз уж у нас очень деловые отношения. Бояться нечего. Если вдруг что-то изменится, лично запихну тебя в твою птичку и отправлю домой, под бдительное око папочки.
Она смотрела на него — спокойного, намного более спокойного, чем утром, когда метался в поисках самолета. Даже, пожалуй, расслабленного. А он смотрел на нее и ждал какого-то ответа.
— Я тоже верю, — не слишком охотно признала Ами. — Но все-таки ты обещал объяснить.
— Да. Поэтому спрашивай. Отвечу как смогу, без подробностей. Это — лишнее. И пойдем, — Брандер взглянул на небо, — к нам приближается шторм.