Никто не открывал. Уимзи позвонил еще раз, потом приложил ухо к двери.
– Чарльз, - внезапно закричал он, - там что-то происходит. - Лицо его побелело. - Скорее! Мы не можем допустить еще одного…
Паркер бросился к нему и тоже стал прислушиваться. Потом выхватил у Уимзи его трость и заколотил в дверь - удары эхом отзывались в шахте лифта.
– Откройте! Полиция!
Из квартиры доносились леденящие кровь приглушенные звуки борьбы и какое-то странное бульканье, потом шорох, как будто по полу тащили что-то тяжелое, и шарканье ног. Послышался страшный грохот - похоже, на пол упал тяжелый шкаф - и громкий крик, похожий на лошадиное ржание, внезапно оборвавшийся.
– Немедленно взломайте дверь, - скомандовал Уимзи. Пот стекал у него по лицу.
Паркер подозвал самого крепкого из полицейских. Тот налег на филенку плечом - дверь затрещала и подалась вперед. Паркер навалился вместе с ним, оттеснив худощавого Уимзи в угол. Они толкались и пыхтели в узком пространстве лестничной площадки.
Дверь наконец-то рухнула, и все трое ввалились в тесную прихожую. В квартире стояла странная тишина.
– Скорее! - взмолился лорд Уимзи.
В комнате справа никого не было. Убедившись в этом, они бросились в гостиную, но дверь открылась лишь на несколько сантиметров. Что-то тяжелое мешало с той стороны. Они изо всех сил налегли на нее - и препятствие сдвинулось. За дверью лежал громоздкий буфет, по всему полу валялись осколки фарфора. Уимзи перебрался через него и увидел, что комната находится в страшном беспорядке - столики опрокинуты, стул сломан, люстра разбита. Он кинулся в спальню, Паркер последовал за ним.
Тело женщины лежало на кровати. Ее длинные, с проседью волосы толстым канатом свисали с подушки, по голове и шее стекала кровь. Однако Уимзи счел это хорошим знаком - у покойников кровь не течет.
Паркер лишь мельком взглянул на раненую и направился прямо к небольшой гардеробной. Какой-то предмет просвистел прямо у него над ухом, раздался возглас досады, потом ругательство - и все было кончено. Констебль стоял, потирая ушибленную руку, Паркер цепко схватил злоумышленницу в тиски объятий. Теперь ее нельзя было не узнать - парик с обесцвеченными волосами упал на пол, ее синие глаза пылали яростью и отчаянием.
– Возьмите себя в руки, - приказал инспектор, - игра окончена. Сопротивляться бесполезно. Ну же, успокойтесь. Вы ведь не хотите, чтобы на вас надели наручники? Мэри Уиттакер, она же Форрест, я арестую вас по обвинению… - Паркер заколебался, и она тут же это заметила.
– По какому обвинению? - усмехнулась она криво. - Что у вас есть против меня?
– По обвинению в попытке убийства вот этой дамы - для начала, - сказал он.
– Какая-то сумасшедшая, - презрительно фыркнула она, - ворвалась в квартиру и напала на меня. И это все?
– По всей видимости, нет, - сказал Паркер. - Предупреждаю: все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
Третий офицер уже вытащил блокнот и сейчас невозмутимо записывал: «По оглашении обвинения арестованная спросила «и это все?». Ее замечание явно показалось полицейскому крайне опрометчивым; с удовлетворенным выражением лица он облизнул химический карандаш.
– Что же с ней? Да, и кто это? - спросил Паркер, подходя к кровати.
– Мисс Климпсон - одному богу известно, как она тут очутилась. Кажется, она в порядке, хотя ей и пришлось нелегко.
Уимзи бережно стирал кровь с лица сыщицы носовым платком. Внезапно мисс Климпсон открыла глаза.
– Помогите! - вскрикнула она. - Шприц - не смейте!… О! - Она попыталась отбиваться, потом увидела над собой встревоженное лицо лорда Уимзи. - Боже мой! Милорд, прошу прощения. Вы получили мое письмо? Что тут произошло? О, в каком я виде! Я… эта женщина…
– Не волнуйтесь, мисс Климпсон, - с облегчением произнес Уимзи, - все уже позади, и вам сейчас вредно разговаривать. Вы все расскажете нам после.
– А что насчет шприца? - спросил верный делу Паркер.
– Она схватила его, - начала сбивчиво объяснять мисс Климпсон, пытаясь опереться руками на кровать, чтобы сесть. - Я совсем выбилась из сил - еще бы, такая борьба… И она ударила меня чем-то тяжелым по голове. Потом я увидела, что она подходит к мне со шприцем. Я выбила его у нее из рук, но что случилось дальше - не помню. Однако я вообще очень живучая, - жизнерадостно добавила мисс Климпсон. - Мой дорогой отец всегда говорил: «Климпсонов так просто не убьешь!»
Паркер наклонился и что-то поднял с пола - это и был шприц.
– Она сумасшедшая, только и всего, - объявила арестованная. - Этим шприцем я делаю себе уколы от невралгии. Посмотрите, в нем же ничего нет.
– Совершенно верно, - сказал Паркер, многозначительно кивнув Уимзи. - В нем ничего нет, кроме воздуха…
Вечером во вторник, после того как арестованной Мэри Уиттакер были официально предъявлены обвинения в убийстве Берты Гоутубед и Веры Файндлейтер, а также в покушении на убийство Александры Климпсон, Паркер обедал у Уимзи. Питер пребывал в состоянии апатии и подавленности.
– До чего же грязное оказалось дело, - ворчал он. Время перевалило за полночь, а они все обсуждали только что завершенное расследование.
– Но довольно любопытное, - ответил на это Паркер. - Кстати, я проиграл пари - получите ваши деньги. Нам надо было раньше догадаться, кто такая миссис Форрест, но кто бы мог подумать, что Вера Файндлейтер лгала, чтобы обеспечить подруге алиби. С этими лжесвидетельствами вечно такая морока…
– Думаю, все дело в том, что она заблаговременно начала свою двойную жизнь. Скорее всего, сразу после той истории с Триггом. Мэри Уиттакер сильно рисковала, забираясь в пустой коттедж, кроме того, она не могла быть уверена, что подходящие пустые коттеджи будут попадаться ей всякий раз, когда понадобится кого-нибудь убрать с дороги. Двойная личина нужна была ей на случай, если Мэри Уиттакер в чем-то заподозрят: она бы потихоньку исчезла, превратившись в довольно противную, но ни к чему не причастную миссис Форрест.
Свой первый большой промах она допустила, забыв забрать пятифунтовый билет у Берты Гоутубед. Если бы не он, мы никогда бы не узнали о миссис Форрест. Наверняка она страшно испугалась, когда мы явились к ней домой. Получалось, что теперь полиция знает обе ее ипостаси. Убийство Веры Файндлейтер было отчаянной попыткой замести следы - попыткой, обреченной на провал, потому что тут она явно перемудрила.
– Да уж. Но убийство ее тетушки - мисс Агаты Доусон было прекрасно в своей простоте и легкости. Если бы она остановилась на нем, мы, скорее всего, никогда бы ничего не доказали. Мы и так не сможем этого доказать, потому-то я и не включил это преступление в список обвинений. - По-моему, это самая бессердечная и алчная из всех преступниц, с которыми я когда-либо сталкивался, - сказал Питер. - Похоже, она считала, что каждый, кто чем-то не угодил ей, заслуживает смерти.
– Алчная и жестокая. Пыталась все свалить на бедного старого Аллилуйю. Наверняка сочла, что тот совершил страшный грех, рискнув попросить у нее денег… - Паркер улыбнулся, добавив: - Кстати, хорошая новость - теперь он их получит. Яма, которую она выкопала для кузена Аллилуйи, обернулась золотой жилой. Чек на 10 тысяч фунтов приняли к оплате. Я сам убедился в этом - хотел проверить, не остановила ли она выплату по нему. Собственно, она и не могла этого сделать - чек был легальным образом предъявлен в банк в прошлую субботу.
– А деньги по закону все равно принадлежат ей? - спросил Уимзи.
– Кому же еще… Мы знаем, что она получила их преступным путем, однако по этому делу обвинение не выдвигалось, так что с точки зрения закона преступления не было. Я не стал сообщать об этом кузену Аллилуйе, не то он может заартачиться и не принять деньги. Он считает, что она выписала чек в порыве раскаяния.
– Значит, кузен Аллилуйя и его маленькие аллилуйчики теперь богаты… Великолепно! - потер руки Питер. - А как насчет остальных денег? Отойдут Короне?
– Нет. Если только она не завещает их кому-нибудь другому, они отправятся к следующему по степени родства наследниц из семейства Уиттакер - кажется, ее кузену. Кстати, его зовут Аллок - достойный муж, проживающий в Бирмингеме. Конечно, - добавил он, внезапно заколебавшись, - если кузен внучатой племянницы мисс Доусон имеет право наследования по этому дурацкому акту.